Однако взрыва не последовало, не раздалось даже удара стали о сталь. Нас всех переполнило радостное возбуждение от неожиданного спасения. Когда мы повернулись к левому борту, то обнаружили по едва заметным следам торпед, что две из них проскользнули под килем лодки, а третья прошла мимо кормового гребного винта. Мы полной грудью вдохнули, еще не уверенные в том, что остались живы, затем наши сердца забились снова.
U-557 мучительно медленно развернулась правым бортом и получила наконец возможность ускорить ход. Впереди нас шла подлодка противника, с которой и были пущены торпеды. Она выглядела едва различимым пятном на бескрайней поверхности моря. Мы достигли этого места в течение нескольких секунд. Паульсен, взобравшийся на мостик через несколько мгновений после того, как нас миновала смерть, прокричал уверенным голосом:
– Приготовиться к бою, очистить мостик!
Наша команда с азартом готовилась к дуэли с вражеской субмариной. Взвизгнула сирена тревоги, и U-557 погрузилась вслед за противником в темную глубину моря… Противник стремился оторваться от нас. Мы преследовали его, но без результата. Субмарина противника имела большую скорость.
…В переговорной трубе прозвучал голос акустика:
– Противник продувает балласт.
Паульсен мгновенно откликнулся:
– Всплытие – продуть балласт при одновременной работе дизелей на полных оборотах!
Мгновения спустя лодка освободилась из водяного плена, и мы ринулись на мостик с биноклями наготове. Субмарина находилась от наших торпедных аппаратов не более чем в восьми километрах. Под команду «Увеличить скорость втрое!» мы начали ее преследовать. Дымящие дизели субмарины свидетельствовали о том, что она на полном ходу стремится избежать нашей контратаки. Противник стал выполнять зигзагообразные движения. Беспорядочные зигзаги субмарины позволили нам рассмотреть ее надстройку и определить тип по международному морскому каталогу. Паульсен и Керн считали, что это была британская «Темза».
Мы поняли, что субмарина превосходит нашу лодку в размерах и скорости. Поскольку преследовать ее было бесполезно, мы изменили курс и проводили противника, глядя на него в бинокли, пока он не скрылся за горизонтом в направлении Бостона».
Подлодка U-639, спущенная на воду 22 июля 1942 г., и плававшая под командованием обер-лейтенанта Вальтера Вихмана, имеет все шансы быть отнесенной к разряду неудачливых. Она четырежды выходила в боевой рейд, но безрезультатно. Наконец, эта лодка была направлена в Баренцево и Карское море в рамках операции «Вундерланд» – целью которой было нарушение советских морских коммуникаций в Арктике.
Но в то же самое время туда же была направлена советская подлодка С-101. На ней только что сменился командир – прежний, капитан 3-го ранга П.И. Егоров, ушел на повышение, стал командовать 5-м дивизионом ПЛ СФ, а его место на лодке занял капитан-лейтенант Е.Н. Трофимов. В первый боевой поход с новым командиром вышел и прежний. 7 августа 1943 г. лодка вышла к мысу Желания. 28 августа шумопеленгатор С-101 зафиксировал присутствие немецкой подлодки – это и была U-639. Вскоре ее увидели – лодка шла в надводном положении.
Атакой руководил Егоров. В немецкую лодку попало три торпеды, и она затонула со всем экипажем. Среди обломков, плававших на поверхности воды, советские моряки подобрали неповрежденную сигнальную книгу.
Бывали и такие эпизоды, которые, имея все шансы стать трагическими, приобретали благодаря случайному стечению обстоятельств комический оттенок. Подобный момент описывает в своей книге «Записки подводника» Ярослав Иоселиани, командир подводной лодки «Малютка», действовавшей в акватории Черного моря: «День выдался пасмурный и с плохой видимостью. Я решил всплыть и идти для скорости в надводном положении. Около десяти часов сигнальщик обнаружил идущую контркурсом подводную лодку, однотипную «Малютке». Я вышел на мостик и взялся за бинокль. Судя по всему, это была лодка, которой командовал мой добрый приятель – капитан-лейтенант Прокофьев. Меня смущало только одно: почему меня не предупредили по радио о выходе Прокофьева в море?
Подводные лодки шли друг другу навстречу, и по мере их сближения и я, и все находившиеся на мостике «Малютки» приходили к единодушному выводу: быстро идущий на нас корабль может быть только хорошо знакомой лодкой Прокофьева.
Когда лодки сблизились настолько, что могли быть различимы сигнальные флажки, я приказал приготовить сигнал: «Желаем счастливого плавания!»
Цветные флажки готовы были взвиться на небольшой нашей мачте, когда встречная подлодка начала погружаться, и сигнальщик различил на ее мостике флаг со столь ненавистной свастикой. Оказалось, что это немец, возвращающийся с боевой позиции у наших берегов.
Не раздумывая, я приказал начать срочное погружение «Малютки».
Уйдя под воду, обе подводные лодки резко изменили курс и начали поспешно уходить друг от друга. Моим поведением руководило то простое обстоятельство, что «Малютка» не имела в запасе ни одной торпеды. Возможно, что и фашистская лодка была в таком же положении.
