«Зеехундов» быо построено 80 штук, а самой массовой мини-субмариной – 324 штуки – стал «Бибер» («Бобр»). Эту лодку сконструировал Генрих Бартельс в первой половине 1944 г. 15 марта в Любеке уже был построен первый опытный образец «бибера», 29 марта начались его испытания. Первая боевая операция с участием «биберов» состоялась в ночь с 29 на 30 августа – они должны были атаковать десантные суда и транспорты в устье Сены. Шторм разметал легкие субмарины, и до цели добрались лишь 2 из 18. Они потопили два корабля, но наступления союзников это не остановило, и на следующий день немцы оставили город Фекан, перебросив «биберы» с тамошней базы в Роттердам. Там лодки ждала печальная участь – в феврале 1945 г. в одной из лодок самопроизвольно взорвалась торпеда. Сдетонировали боеприпасы остальных лодок, и мощный взрыв уничтожил всю группу «биберов».
Немецкое командование предполагало использовать и обычные подводные лодки для противодействия высадке союзников в Европе. Это отчаянное решение с горечью вспоминал Герберт Вернер: «Все мы были молоды, преданы делу, полны решимости выиграть сражение, к которому готовились так долго. Восемь из нас, включая меня, имели свои соображения относительно предстоявшей боевой операции. Однако адмирал Дёниц не считал нужным консультироваться с теми, кому предстояло сделать невозможное – остановить десантный флот, да еще без помощи шноркеля».
Вернера и его товарищей собрали на совещание и объявили следующее распоряжение: «Вы должны быть готовы выйти в море в любой час. Так как нашей разведке не удалось установить точную дату и место высадки десанта, я передам вам лишь общие указания. Мы должны быть готовы отразить десанты в любом месте. В Норвегии содержатся для этого в боеготовности 22 подлодки. Еще 22 сосредоточены на побережье Бискайского залива в портах Лориан, Сент-Назер, Ла-Палис и Бордо. Наиболее вероятно, однако, что силы вторжения просто пересекут Ла-Манш и попытаются высадиться на наш берег в 20–50 милях от портов Англии. Тогда в бой придется вступить вам. Приказ штаба лаконичен и точен: «Атаковать и топить десантные суда. В качестве последнего средства – таранить корабли противника с целью их уничтожения».
В комнате воцарилась мертвая тишина. Пятнадцать капитанов, опытных подводников, не могли поверить в то, что слышали. Это выглядело как явное безумие. Они так яростно сражались в течение нескольких месяцев поражений и потерь за то, чтобы сохранить от гибели подлодки и их команды. Теперь, когда их осталось так немного, штаб предлагает пожертвовать всем, что удалось спасти, без учета продолжения войны. Всем казалась нелепой идея использовать подлодку в качестве торпеды, а самоубийство – бессмысленным жестом.
Вернер спросил, означает ли это, что они должны таранить корабли противника, даже если сохранится возможность вернуться в порт за новыми торпедами? И получил ответ: «Приказом предписано таранить. Вот директива, которую мне поручено довести до каждого из вас. Господа, я буду откровенным, У вас, скорее всего, не будет возможности повторить атаку. Вот почему приказано атаковать столь решительно, даже если это означает добровольное самоуничтожение».
Подводники с трудом осознавали сказанное. Им становилось ясно, что этот приказ отражает понимание штабом безнадежности войны… Хайн Зидер, чья лодка была оснащена шноркелем, тоже позволил себе высказаться: «Я предлагаю в этой связи, чтобы подлодки со «шноркелями» были направлены в Ла-Манш именно сейчас, герр капитан. Нам выгоднее атаковать первыми через несколько часов после выхода десанта в море и до его высадки на наш берег».
«Мы не можем позволить себе подвергать свои подлодки опасности до начала высадки, – возразил гость. – Вам будет приказано выйти в море заблаговременно. Мы располагаем вдоль нашего побережья хорошей системой раннего оповещения».
