Эк на суде пытался защититься, заявив, что он пытался уничтожить все следы потопления корабля, чтобы не выдать своего расположения самолетам. Но так как третий плот от него ускользнул, а деревянные обломки кораблекрушения и пятна вытекшего из баков горючего так или иначе были бы хорошо заметны с самолета, это объяснение суд отверг.
Этот эпизод был трактован как хладнокровное убийство несколькими офицерами, которые явно находились в здравом уме. В течение долгого времени и в темное время суток подлодка, если бы она желала избежать встречи с самолетом, могла отойти на значительное расстояние.
Следует допустить, что Эк действовал весьма двусмысленно, если он выполнял именно этот приказ. Или же он получил другой, особый, от Дёница или Шнивинда во время инструкций в Берлине – не оставлять выживших? Иначе в его действиях не было смысла; ведь он действительно подвергал риску свою лодку, так как в этой зоне океана, как было известно, вели патрулирование самолеты, базировавшиеся на острове Вознесения и во Фритауне, в Сьерра-Леоне.
Суд не принял никаких абстрактных возражений, предложенных его адвокатом, – о том, что война изменила всех людей и нельзя оценивать их поступки теми же стандартами, что применялись во времена «Лландовери Касл». Эк, его вахтенный офицер и его судовой врач были приговорены к расстрелу, вся остальная команда – к тюремному заключению. За десять дней до исполнения приговора Эк был вызван на Нюрнбергский процесс защитой Дёница. Ему задали вопрос: «Получали ли вы приказы от Дёница расстреливать выживших?» – «Нет». – «Слышали ли вы о таком приказе, данном Дёницем или от его имени, что выжившие или обломки кораблекрушения, которые помогли бы им спастись, должны уничтожаться?» – «Только теперь, в Лондоне, я услышал от английских властей, что такие приказы существовали».
Он шел на смерть, отрицая, что Дёниц или какой-либо другой офицер из морского командования имел какое-либо отношение к бойне после уничтожения «Пелея». Но это было не единственное преступление немецких подводников, получившее после окончания Второй мировой войны широкую огласку во всем мире и вызвавшее судебные процессы…
Но жестокая судьба настигала и самих немецких подводных асов. 30 января 1945 г. новейший немецкий теплоход «Вильгельм Густлов» был потоплен в Балтийском море советской подводной лодкой. В этот момент на его борту находилось около 9 тысяч человек. В том числе 3700 унтер-офицеров – выпускников школы подводного плавания, 100 командиров подводных лодок, только что прошедших курсы усовершенствования, 22 высокопоставленных партийных чиновника из Восточной Пруссии, несколько генералов и старших офицеров РСХА, батальон вспомогательной службы Данцигского порта из войск СС численностью 300 человек.
Лодкой С-13, отправившей «Густлов» на дно, командовал капитан 3-го ранга Александр Маринеско. 9 января он получил приказ от командира бригады подводных лодок контр-адмирала С.Б. Верховского, занять позицию в Данцигской бухте, где надлежало уничтожать вражеские корабли и транспорты. Прибыв в указанное место, Маринеско начал поиски, однако они оказались тщетными. Тогда он расширил обследуемый район, и вечером 30 января, когда С-13 шла в надводном положении, гидроакустик доложил, что слышит шумы винтов. Лодка направилась на сближение с противником.
Вскоре советские подводники увидели огромное судно с затемненными бортовыми огнями, быстро двигавшееся под охраной эсминцев, тральщиков и боевых катеров. Линкор? Крейсер? Новейшая плавучая база? Почти угадали – «Вильгельм Густлов» с начала войны был учебной базой высшей школы подводников.
С-13 легла на параллельный курс, догоняя противника, а потом зашла со стороны берега. Маринеско справедливо рассчитывал, что корабли охранения ожидают атаки подлодок главным образом со стороны моря.
Немцы все-таки заметили С-13, однако приняли ее за один из собственных катеров и просигналили фонарем. Стоявший на вахте сигнальщик ранее внимательно наблюдал за немецкими кораблями и запомнил световые коды. Ответил как положено, тем самым усыпив бдительность конвоя. С-13, миновав охранение, приблизилась к «Густлову» и дала залп из четырех носовых торпедных аппаратов. Последовали три мощных взрыва: одна торпеда взорвалась в носовой части, вторая в середине и третья – в кормовой части корабля. Четвертая торпеда оказалась неисправной.
«Вильгельм Густлов» стал быстро тонуть. По странной случайности на нем вспыхнули все огни, и он ушел под воду, сияя, как круизный лайнер мирного времени, которым он и был когда-то…
Корабли конвоя всю ночь пытались выследить и потопить глубинными бомбами лодку Маринеско, однако он, то отлеживаясь на грунте, то искусно маневрируя, вывел С-13 из-под удара практически без повреждений.
Разъяренный Гитлер, узнав о гибели «Густлова», приказал расстрелять командира конвоя и объявил Маринеско «личным врагом Германии».
