Старшина Харрис с угрюмым видом слушал эту болтовню. К счастью для Дэнторпа, зазвонил телефон.
— Есть, сэр! — прохрипел Харрис и стал внимательно слушать. — Слушаюсь, сэр!
Он положил трубку.
— Это касается вас двоих, — сказал он, откашлявшись. — Где сейчас курсант Эсков?
— Наверное в общежитии, — ответил Дэнторп. — Не тяните, Харрис. Где наши увольнительные?
— Минутку… — недовольно возразил Харрис — Со мной говорил лейтенант Цуйя. Он распорядился, чтобы Эсков явился в двадцать ноль-ноль на станцию для выполнения специального задания. А его нет в общежитии.
Мы с Харли переглянулись. Нет в общежитии? Но где ему быть, как не там?
— Интересно, что это за специальное задание? — спросил Харли.
Я пожал плечами. На самом деле мы оба знали, для чего лейтенант вызывает Эскова. Двадцать ноль-ноль — это время начала того небольшого землетрясения, которое предсказал Боб. Естественно, лейтенант хотел, чтобы Боб находился на станции именно в этот момент — это было бы лучшим доказательством ошибочности его прогноза.
Но Боб куда-то исчез.
Старшина Харрис хрипло вздохнул:
— Его увольнительная пропала. — Он выдвинул ящик стола: там было пусто. — Она лежала там. Лейтенант Цуйя отменил отпуск, и я должен был уничтожить увольнительную. Но здесь ее нет.
Я, не веря своим глазам, смотрел в пустой ящик. Боб повел себя очень странно. Все началось с его встречи с маленьким уборщиком-китайцем. Потом пропал геозонд. И все же я не мог так быстро разочароваться в своем друге!
Но я не мог понять и другого. Ради чего Боб здесь, в подводном городе, ушел в самоволку?
— Лучше подумайте, где его искать, — прохрипел Харрис — Лейтенант Цуйя относится к вам по-доброму, пока вы исправно несете службу. Но он не потерпит сухопутного бардака!
Мы получили свои увольнительные и, не говоря ни слова, пошли обратно в общежитие.
Боба там не было. Исчезла и его парадная форма.
— Он ушел в самоволку! — злорадно воскликнул Дэнторп. — Ну, что ты скажешь на это?
— Продуй свои цистерны! — со злостью посоветовал я. — Он всегда был дисциплинированным курсантом и не стал бы понапрасну нарушать устав.
— Тогда где же он?
Я не мог ответить на этот вопрос.
— У тебя нет внутреннего чутья, — со знанием дела сказал Харли. — Помяни мое слово, Боб где-то наверху, в городе. И неплохо проводит время!
— Не может быть! — горячо возразил я, но в глубине души понял, что Дэнторп, скорее всего, прав.
Часовой проверил наши документы, и мы поднялись на лифте к основанию купола. Наш путь лежал через помещения с глухо гудящими насосами и огромными вентиляторами, мимо грузовых шлюзов, в которых поблескивающие своей гладкой поверхностью субмарины ждали разрешения на выход в океан.
— Все-таки давай поищем его! — предложил я.
— Вот то-то! — Дэнторп не мог скрыть своего злорадства. — Значит, ты все-таки признаешь…
Он осекся, вздохнул, посмотрел куда-то в сторону, а потом постучал пальцем по стеклу своих часов.
— Я же говорил тебе про свои планы, — неуверенно объяснил он. — Я бы мог составить тебе компанию, но через три часа я должен быть на обеде в доме отца. Я думал, ты тоже пойдешь…
— Хорошо, только помоги мне найти Боба, — предложил я.
Он на секунду задумался, а потом пожал плечами:
— Ну, ладно! Только учти, что я не намерен пожертвовать ради этого блюдами, которые приготовил лучший повар Маринии. Если мы не найдем Эскова к семи вечера, я выбываю из игры.
Мы воспользовались кольцевым транспортером, а потом пошли по радиальному тоннелю, который вел к центру города.
— Те, кто хочет поразвлекаться и посмотреть город, идут прежде всего в верхние ярусы юго-восточного сектора, — уверенно заявил Дэнторп. — Там находится местный Бродвей — район, где сосредоточены наши лучшие театры и рестораны. Кстати, хочу предупредить, что такому салаге, как ты, лучше держаться за поручень транспортера, а то не удержишься на ленте. Смотри, как это делаю я!
— Но вообще-то я не салага, — спокойно возразил я.
— Это ты так считаешь, — тоном умудренного жизнью человека возразил Дэнторп. — Но ты провел в этом городе всего две недели, а я живу здесь с самого рождения. Может быть, по отношению к самым зеленым новичкам ты и не салага, но по отношению ко мне…
Он снисходительно улыбнулся.
— Ладно, пойдем. Со мной не пропадешь!
Мы подошли к еще одному блоку лифтов.
— Начнем с того, что Кракатау-Доум — это правильное полушарие, — с интонацией лектора начал объяснять Дэнторп. — К этому полушарию примыкает труба, ведущая к терминалу на поверхности океана. Диаметр купола — шестьсот метров, высота — триста… Это без учета того яруса, где расположены насосная станция и склады, — он вырублен прямо в скальной породе. Ну и, конечно, не считая станции «К».
— Понятно, — с трудом следя за его рассказом, кивнул я. Я внимательно смотрел на прохожих, пытаясь высмотреть среди них Боба.
