– И что же нам придется делать в Кракатау?
– Этого мое внутреннее чутье мне не сказало, – ухмыльнувшись, ответил Дэнторп.
Кракатау! Кто бы мог подумать! Мне хотелось попасть туда сильнее, чем в любое другое место на свете. Кракатау-Доум был самым молодым подводным городом. Его построили на краю Яванской впадины, немного южнее знаменитого вулканического острова в Зондском проливе, на глубине четыре с половиной километра.
Не надо объяснять, почему мне хотелось попасть туда. Но я не верил в то, что это возможно.
Про Кракатау немало рассказывал мне мой дядя, Стюарт Иден. По его словам, морское дно в этих местах скрывало несметные богатства: нефть, уран, олово. Но я никогда не слышал, чтобы где-то поблизости от Кракатау располагалась учебная база подводного флота, и не мог понять, с какой стати туда потребовалось направлять трех курсантов, притом в самом начале учебного года?
Дэнторп продолжал пристально смотреть на Боба.
– В чем дело, Эсков? – с неприкрытым презрением спросил он. – Чего-то ты побледнел…
– Оставь его в покое! – резко сказал я. Признаться, неожиданная смена настроения Боба озадачила и меня. Правда, на щеках моего товарища никогда не играл румянец, но сейчас он был как-то особенно бледен.
– Может быть, он испугался… землетрясений? – вкрадчиво спросил Дэнторп.
Я знал, что после поступления в академию жизнь не раз испытывала Боба на прочность. Все началось с его страха перед погружением под воду – он боролся с ним, не считаясь со своим здоровьем. К сожалению, наши приключения во впадине Тонга истощили последние резервы его организма. И все же я не мог понять, почему Боб так обеспокоен.
Эсков взял себя в руки и задумчиво посмотрел вдаль.
– Наверное, я и в самом деле… боюсь землетрясений, – тихо сказал он.
– Да, тогда Кракатау для тебя неподходящее место! Там их долго ждать не приходится! – Дэнторп самодовольно ухмыльнулся, словно землетрясения были таким же природным богатством Кракатау, как нефть или олово. – Яванская впадина – это район великой геологической аномалии. В земной коре там образовался гигантский разлом. Вы когда-нибудь слышали про извержение вулкана Кракатау? Оно произошло больше ста лет тому назад. По океану прокатилась тридцатиметровая волна… конечно, по поверхности… Но там было много других грандиозных явлений…
– Послушай, Дэнторп, – прервал я нового знакомого, серьезно заинтересовавшись этой информацией. – И что же хорошего в подводном землетрясении?
Я не случайно задавал ему этот вопрос. Конечно, землетрясения и на суше – страшное бедствие. Но в океане их последствия во много раз серьезнее. Даже самое слабое землетрясение может разорвать нитку подводного трубопровода или направить бурлящее море в подводную шахту. Не говоря уже о том, что подземный толчок может на секунду нарушить действие иденитовой оболочки – и этой секунды будет вполне достаточно для того, чтобы расколоть купол подводного города.
– Что хорошего? – с нахальной улыбкой переспросил Дэнторп. – О, в них много хорошего, Иден! Прежде всего они распугивают салаг…
Его просто распирало самодовольство!
– И человек с внутренним чутьем может спокойно заняться своим делом. Возьмите, к примеру, моего отца. У него в Кракатау-Доум солидный бизнес. И он не думает о землетрясениях.
– Твой отец? – Я неожиданно вспомнил, что слышал эту фамилию. – Так этот тот Дэнторп, который…
– Конечно, ты должен был слышать б нем, – кивнул Харли Дэнторп. – Он купил нижний ярус в Кракатау-Доум, когда там не было ничего, кроме шести прилепившихся друг к дружке иденитовых пузырей и неопределенных надежд на будущее. Но мой отец дошел до самого верха! После каждого землетрясения цены резко падали – он покупал все, что мог, и становился богаче! Потом отец получил постоянное место на фондовой бирже, вошел в городской совет. Он уже так давно живет на глубине, что люди прозвали его Бен-водяной…
Боб встревоженно нахмурился.
– Бен-водяной! – недовольно прервал он Дэнторпа. – Для меня это имя означает примерно то же самое, что «паразит». Если уж ты действительно хочешь поговорить о первооткрывателях – о тех, кто взялся осваивать морское дно, когда суша оказалась перенаселенной, – попроси Джима рассказать про его дядю, Стюарта Идена. Да, того самого Стюарта Идена, который изобрел иденит!
Дэнторп посмотрел на меня недоверчивым взглядом.
– А что, старый Стюарт Иден – твой дядя?
– Да, – коротко бросил я. Мне не нравилось распространяться на эту Тему. Дядя Стюарт не раз говорил, что родство со знаменитым человеком – это предмет для гордости в семейном кругу, но не способ влиять на поведение окружающих. От этого я, конечно, не переставал гордиться тем, что довожусь племянником человеку, стоявшему у основания огромной подводной державы.
Все замолчали.
– Мой отец мог бы купить твоего дядю с потрохами и даже не спросил бы сдачу, – через секунду с вызовом сказал Дэнторп.
Я не произнес ни слова – так меня учил когда-то дядя Стюарт. Харли Дэнторп покосился на Боба.
– Ну а как насчет тебя, Эсков? Что ты скажешь про своих родственников?
– А что тебя интересует? – сквозь зубы процедил Боб.
