– Разве у тебя нет семьи? Ты хотя бы намекни – кто твои родители? Какое у них состояние? Где они живут? Расскажи нам, чем занимается твой старик?
– Мои родители – обычные люди, – медленно ответил Боб. – Мой отец зарабатывает на хлеб собственным трудом.
– Он что, подводник? – с издевкой спросил Дэнторп. – Или сухопутная крыса?
Это было уже слишком.
– Оставь его в покое, Дэнторп! – вмешался я. – И послушай, что я тебе скажу: если во всем, что ты тут болтал, есть хоть какая-то доля правды – значит, нас троих ждет общее задание. Так что давай забудем про родственников и сосредоточимся на деле.
Дэнторп лениво повел плечами, а потом кивнул в сторону Боба. Тот задумчиво провожал взглядом белый парус скользившего по морю кебота.
– Ты лучше скажи своему приятелю, чтобы он сосредоточился! Если быть откровенным, такому человеку, как он, нечего делать в Кракатау. Это место не для тех, кто боится землетрясений!
После того как Дэнторп ушел, мы с Бобом направились в общежитие. Я видел, что Эсков явно не в своей тарелке, и пытался как-то приободрить его.
– В конце концов, мы еще не видели никакого приказа, – сказал я. – Может быть, мы так же, как и все остальные, спокойно начнем осенний семестр.
– Похоже, что нет, – угрюмо покачал головой Боб. – Не забудь посмотреть на доску приказов.
В холле общежития мы увидели первокурсника-дневального, тот прикреплял на доску свежий приказ. Заглянув ему через плечо, я прочитал:
«Нижепоименованным курсантам явиться в 17.00 в кабинет начальника академии: Дэнторпу Харли,
Идену Джеймсу,
Эскову Роберту».
Мы понимающе переглянулись. И тут я вспомнил!
– Я не знаю почему… Но дежурный офицер говорил про тринадцать ноль-ноль! Разве не помнишь?
– Я не слышал, о чем вы говорили, – признался Боб. – Я же был под водой…
И тут салага-дневальный встал по стойке «смирно» и отдал нам честь.
– Сэр! Курсант Уолтер Тайлден. Разрешите обратиться?
Такое четкое соблюдение субординации сразу же вызвало у меня искреннее восхищение: сам я, поступив на первый курс, то и дело попадал впросак.
– Обращайтесь, курсант Тайлден! – откозыряв, разрешил я.
Глядя мимо меня и опустив подбородок так, что его нижняя челюсть с трудом могла двигаться, дневальный на одном дыхании выпалил:
– Сэр, курсанту Идену приказано явиться к начальнику дважды…
– Так, и… – прервал я затянувшуюся паузу.
– В тринадцать ноль-ноль его ждут для беседы в связи с сообщением о возможной смерти его дяди, Стюарта Идена.
На серебряной доске, висящей над кораллово-красными дверями административного корпуса, был выгравирован девиз академии: «Прилив не ждет!»
И все же мне пришлось подождать.
До назначенного времени оставалось десять минут. Но попасть в кабинет начальника академии я должен был именно в тринадцать ноль-ноль, минута в минуту. Поэтому я, опустив голову, сидел в приемной и бесконечное число раз задавал себе один и тот же вопрос: насколько соответствует происходящему то, что сообщил мне дневальный?
Дядя Стюарт был моим единственным близким родственником. Он жил в подводном государстве Мариния, в городе, расположенном на пятнадцать тысяч километров юго-западнее нашего острова, на пятикилометровой глубине. Я знал, что в последнее время у дяди нелады со здоровьем. Неужели болезнь его обострилась и случилось то, что однажды должно случиться с каждым?..
Нет. Я не мог свыкнуться с этой мыслью. К тому же дневальный сказал о возможной смерти, а значит, болезнь здесь была ни при чем.
Я отогнал тягостные мысли и стал следить за движением стрелки часов.
Начальник академии появился ровно в тринадцать ноль-ноль. Он пришел из офицерской столовой – уже немолодой, но мощный, как само море, седой великан с нахмуренным лбом. Рядом с ним, с трудом приноравливаясь к его размашистой походке, шел маленький аккуратный человечек в черной одежде священника. На ходу он что-то рассказывал начальнику.
– Смирно! – рявкнул часовой. Я встал и вытянулся по стойке «смирно».
Начальник академии замедлил шаг. Его странный спутник прервал на полуслове свою речь.
– Курсант Иден, – с мрачным видом обратился ко мне начальник. – Это преподобный отец Иона Тайдсли, из ордена иезуитов. Он проделал неблизкий путь, и проделал его только для того, чтобы поговорить с вами.
Я пожал руку маленького человечка. Потом мы сидели в кабинете начальника академии. Тот проявлял к странному визитеру явное уважение, а на меня смотрел тяжелым, пронизывающим взглядом. Ходили слухи, что начальник обладает способностью читать мысли курсантов, и в какие-то моменты я готов был повершив это…
Но волей-неволей я должен был сосредоточиться на том, что говорил отец Тайдсли.
– Я знал твоего дядю, Джим, – приятным мягким голосом сказал священник. – Возможно, он даже рассказывал тебе про меня. Обычно он называл меня по прозвищу: отец Прилив – да и не только он один…
– К сожалению, я не припоминаю, сэр, – осторожно ответил я. – Дело в том, что я очень редко вижусь с дядей.
