Сергей закурил и, вздохнув, взялся за бумаги. Просматривая их, тут же, по ходу, набрасывал черновик справки, однако скоро отложил ручку. Не шла работа, но определенно настала пора позвонить.
Раиса в редакции отыскалась сразу. Негде было ей там потеряться.
— Привет, — чирикнула она. — Как проверка достигнутых достижений? Застращал, небось, там всех? Проверять — не работать! Слушай, здесь все болтают — ночью кого-то медведи съели. Это трёп?
— Ого! — удивился Сергей, — Быстро у них тут. Объявление, что ли, на магазине повесили?
— А ты думал! Самое оперативное радио — сарафанное. Так что случилось? Или государственная тайна?
— Да какая уж тайна, если с утра даже тебе донесли.
Раиса фыркнула.
— Это вам ваши стукачи доносят. А моя задача — сбор информации о текущих событиях. Так было дело, или меня тутошние ребята разыгрывают?
Сергей различил в трубке негодующие возгласы.
— Да нет, не разыгрывают… Съели, не съели, но кое-что было. Разбираться надо.
— Так ты, может, темнишь? Может, там убийство? Не желаешь интервью дать?
Пр-р-ославишься!
Сергей досадливо поморщился от ее дурашливого тона.
— Веселишься?
— Зачем грустить? Печаль старит.
— Человек, вообще-то, погиб. Вроде, ничего смешного нет.
Образовалась неловкая пауза, которую нарушила Раиса. Она сменила тему.
— Слушай, тут вечером намечается одно мероприятие. С буфетом, как говорится. Не желаешь?
— Желаю, — неожиданно для самого себя сразу согласился Сергей. — Во сколько?
На том конце провода недолго посовещались.
— Давай в семь к администрации. Тебя встретят.
Сергей повесил трубку.
Розыскник принес дела на без вести пропавших, но читать в тоненьких папках особенно было нечего. Цепочка странных исчезновений давно должна была бы всколыхнуть поселок, но Сергей понял, почему ажиотаж возник только сейчас.
Бомж, приехавший с побережья, чтоб подзаработать на путине и сборе «дикоросов»… Кантовался в леспромхозовской общаге, в «бизнесе» своем не преуспел из-за пристрастия к браге и одеколону. Однажды ушел, как обычно, в тайгу и не вернулся. Предполагать убийство оснований нет.
Местная шалава, ни кола, ни двора, в свои зрелые годы отродясь нигде не работала, питалась закуской, пила, как говорится, все, что горит и жила с каждым, кто способен… На недели исчезала из поселка, обретаясь у лесорубов, геологов и вообще неизвестно где. Странно, что ее вообще хватились.
Волна поднялась только в связи с третьим случаем. Пропавший был не чета первым двум. Парнишка семнадцати лет, нынешней весной окончивший школу, ушел рыбачить с ночевой на озеро, что в пяти километрах от райцентра. Однако ни через день, ни через два домой он не вернулся, и родители забили тревогу.
Прочесали тайгу по пути к озеру, обшарили его берега, обследовали дно.
Результатов никаких.
Ничего существенного не выудив из имеющихся материалов, Сергей задумался.
Ситуация просматривалась, вроде бы, вполне объяснимая. В течение месяца трое безвозвратно пропадают в тайге. Плюс — вчерашнее ночное происшествие.
Завелся-таки, видимо, в окрестностях опасный зверюга. В чем причина его мародерства — пускай выясняют здешние охотоведы. Преступлением и не пахнет. Не милицейское дело. Кому отстрел произвести — найдется. Окончить справку — два часа работы. Ну, день еще для виду покантоваться, а там можно и домой… Но кто его ждет дома? Микита? Миките, чем он дальше — тем спокойнее. Нет уж, пусть порастают быльем кабацкие похождения. Торопится незачем.
Репин дозвонился до шефа, слегка приврав, доложил обстановку и без труда получил согласие на то, чтоб задержаться в Октябрьске.
— Ты у нас еще и следопыт, оказывается, — буркнул Микита. — Ладно, смотри у меня там…
Логинов явился к обеду. Был он не выспавшийся и злой, стянул с плеч кожан, кинул его на стул, с грохотом уселся на свое место.
— Индейцы долбанные! Ну, не видал паршивее народа. Запились совсем, мать их!..
— Что случилось? — осведомился Репин.
— Да, ну их к черту, ёкарный бабай! Я ж с утра мотался в охотхозяйство. Облаву надо делать, ждать, что ли, пока еще кого-нибудь задерет? Да и сезон на носу, надо участки в тайге к зиме готовить. Промысловики в основном аборигены. Так вот, охотнички эти в лес вообще идти отказываются.
— Бастовать не запрещается, — усмехнулся Сергей.
— Смейся! — окрысился Николай. — Хоть бы причина была, а то так, ересь какую-то городят. Боятся, видишь ли.
— Это с чего же они такие пугливые?
— А поверья у них всякие. Считают, что это не медведь безобразит, а кундига.
Будто бы за какие-то грехи духи там, или боги ихние насылают проклятье.