Молодой охотник вскочил в телегу и каждому из детей натянул на голову мешочки, как в прошлый раз. Сами дети, кроме Зур”даха и Шарха натянуть ничего не могли, - руки слишком ослабли. Они могли только лежать.
— Въезжаем. — предупредил Ксорх, и ящеры тут же начали набирать ход. Ускоряться.
Началась бешеная тряска.
Зур”дах едва успел набрать побольше воздуха, как началось то самое место, которого он боялся, и где в прошлый раз чуть не задохнулся.
Вот только в этот раз, все было по-другому. Теперь, тягловые ящеры легко помчались вперед, не отягченные лишним грузом и в несколько раз быстрее миновали опасное место.
Наверное поэтому дыхания хватило. Потому что проехали они, быстрее чем в прошлый раз. У гоблиненка даже осталось еще дыхания.
— Можете дышать. — последовала команда, и дети часто и громко задышали.
Надышавшись, они вновь друг за другом позасыпали. И Зур”дах, и Шарх все уснули. Сознанию детей нужно было пережить этот насыщенный на события день.
В последние мгновения перед сном, Зур”дах вновь увидел на стенах тоннеля светящиеся синим, желтым, фиолетовым, зеленым растения, - и только после этого уснул. Только уже с громадным облегчением. Он выжил.
Проснулся он уже в родной пещере.
Ящеры притащили телеги на стоянки, с которых они и начинали свой путь, и теперь их распрягли, а сами дети очнулись от привычного шума множества гоблинов.
Зур”дах протер глаза и выглянул наружу.
—Вылазьте-вылазьте. — сказал возничий, который занимался отгоном ящеров в сторону.
Зур”дах выпрыгнул, ему показалось, что какие-то силы для этого появились в теле. И все равно, ноги подогнулись и он чуть не упал. Да, хоть после сна он восстановился, ни раны, ни усталость окончательно никуда не пропали.
За ним выпрыгнули и остальные гоблинята.
— Так. — обратился к ним с улыбкой шаман, который вместе с охотниками находился тут. — Теперь, малышня, идете за мной. Надо поставить вам метки тех, кто прошел испытания, - будущих стражей.
Этим нужно было бы гордиться, но у Зур”даха никакого повода для гордости не было, особенно после того, что он увидел во время Испытания. Теперь Испытание и вовсе казалось каким-то глупым и бессмысленным. Оглядев семерых оставшихся, он вдруг понял — это все. Все кто выжил. Остальные погибли там.
Из пятидесяти детей осталось всего семь. Гоблиненок почти никого из них не знал, но это ничего не меняло.
Зур”дах и остальные последовали за стариком шаманом, который, казалось постарел еще сильнее за время их непродолжительного путешествия.
По пути им встречались гоблины, снующие вправо-влево. И будто никому не было до них дела, до того, что они выжили в таком жестоком месте. Не было дела, что из пятидесяти вернулось семь. Всех интересовало одно — кого выберут. Испытание их интересовало только в той его части, где тянут камни, все остальное было безразлично.
За полчаса они дошли до центра пещеры, до площади, где дети выбирали камни, а затем пошли в находящееся поблизости жилище шамана.
Сделанное из костей шкур, - внутри оно оказалось тихим и спокойным. Будто эти толстые шкуры тут же отсекли звуки и запахи племени.
Внутри курился дымок трав над тлеющими углями, а в углу сидела древняя старуха с иссохшимся лицом — жена шамана. С тяжело висящей обнаженной грудью, в одной набедренной повязке, совсем как гоблинская малышня двух-трех лет. Ее старую, морщинистую, в складках кожу, покрывали бесконечные переплетения татуировок. Невозможно было понять, где заканчивается одна, и начинается другая. Волосы, по женскому обычаю, были сплетены в сотни тонких косичек с вплетенными туда талисманами.
Она же, - старуха, - и должна была наносить отметки молодому поколению.
Перед ней стоял небольших размеров каменный столик. На нем баночки с красками: черными, синими, и под рукой десяток острых костяных игл разных размеров.
Когда дети с шаманом вошли, она неподвижно сидела с закрытыми глазами. И не открывала их, пока шаман Ралд не окликнул ее.
— Просыпайся, старая кость.
Веки ее поднялись.
— Нужно сделать метки детворе. Давай. — он толкнул одного из них вперед.
— Садись перед ней, и клади ладонь на столик. Нечего время попусту терять.
Мальчишка робко подошел, сел на корточки и положил ладонь на низенький столик во все глаза глядя на старуху..
Та глубоко вздохнула и потянулась за иглами.
Осторожно и не спеша, - как бы чего не пролить, - поставила баночки на столик. Переложила их в нужном порядке, и пооткрывала пробки.
По шалашу потянул жженый, острый запах краски.
Одной рукой она крепко схватила мальчишку за руку, а второй обмакнула иглы в краску.
А потом…Зур”дах даже не поверил. Скрюченные, с виду немощные руки старухи, с немыслимой для ее возраста скоростью стали наносить уколы на внешнюю часть ладони мальчишки.
Тот пару раз вскрикнул, но старуха таким скрипучим и замогильным голосом сказала:
— Молчи.
И дальше он терпел, даже ни разу не дернувшись.
Скоро сотни проколотых точек на коже образовали силуэт черного щита.
Знак Стражи.
