Она с детства боялась темноты. Страх этот изрядно ослабил свою власть над нею, как только она выехала из Кибельмиды навстречу новой жизни. Коцитцы оказались страшнее. Но сейчас, когда ее окружала глухая пустота, а тьма ослепляла, страх вернулся, да столь громогласно, что Акме застонала и лбом уткнулась в стену, которая еще недавно была воротами. Она слышала голоса Лорена, Гаральда, Арнила, Плио, Реции, Хельса совсем рядом, но не смела ответить — сквозь свой лютый всепоглощающий страх знала она, что не вернется к ним, даже если ворота распахнут свои объятия.
«Лорен, уходите! — думала она, прижав к стене свою ладонь, надеясь, что так она сможет донести до брата свои мысли. — Я не знаю, сколь долго смогу удерживать кунабульское зло».
Акме выпустила свой огонь, и рука ее загорелась голубым пламенем, освещая пустынный узкий коридор. Голоса налетели на нее, зовя вперед, но Акме была не в силах сделать ни шага. Страх был слишком велик, коридор слишком темен.
Она была лишена права отступить с самого рождения. По праву рождения своего она была хранителем Лорена. Так же, как Лорен держал в руках спасение всего Архея, так же и она несла в себе спасение для них. Посему жертва эта была необходима для победы.
«Прости меня, Гаральд!.. — сквозь поглощающее забытье думала она, бредя в коридоре, полном коварных голосов. — Я подарила тебе такую счастливую надежду. Я не в силах отыскать для тебя утешения. Я не вернусь к тебе, душа моя перестаёт принадлежать мне. Тебе нужна девушка чистая, не обремененная родством с легендарными предками. Тебе нужна та, чья душа будет принадлежать только тебе, а не разрываться между любовью и долгом, от которого я не в силах отказаться, даже если захочу. Я, оказывается, никогда не принадлежала себе. А нынче перестану принадлежать этому миру. Прости меня, Гаральд, я люблю тебя, и подарю тебе жизнь ценой своей, которая лишь на это и годится…»
Акме перестала слышать любимые голоса за спиной, отчаянно зовущие ее. Имена Гаральда, Лорена затерялись в всплеске ее огня, побежавшего по жилам неумолимым потоком. Она все еще боялась, но шла вперед неотступно, осторожно, не колеблясь. Все меньше и меньше чувствовала она опасность, хотя последние крохи здравого рассудка кричали из последних сил: «Ловушка!».
Ветра пели. Тихо, протяжно, мрачно, окутывая Акме самыми разнообразными воспоминаниями о той жизни, что она столь решительно оставляла.
Она видела заливные луга Орна с заснеженными вершинами гор, утопающие в пушистых облаках. Благословенные лучи Шамаша золотым каскадом сыпались на изумрудные, опаловые, рубиновые, нефритовые покровы гористой местности. Шумела извилистая лента лазуритового Орникса далеко внизу. Река не то смеялась, не то переругивалась с камнями, о которые она в кровь разбивала свои серебристые ноги. Ветер пел ей, и она отзывалась славной песней. Всем студентам хотелось поплескаться в ее игривых водах, но немногим доставало смелости и безрассудства.
Многие выбирали спокойные и безмолвные горные озера, холодные, будто снег, но целебные и освежающие, с песочным дном, с зеленоватой водой на мелководье и с черной на глубине. Чистые и прозрачные, будто горный хрусталь. После нежились под теплыми лучами солнца, жевали яблоки, наедались ягодами, орехами, напивались молока, шутили, смеялись и чувствовали себя самыми свободными и самыми счастливыми людьми во всем свете.
Акме помнила, как, в окружении многочисленных друзей и подруг, красавец Лорен, в светло-бежевых одеждах, которые носили все ученики Орна, нежился на солнце и шутил искрометнее всех. Юноши старались быть на него похожим, девицы обожали.
Акме часто переругивалась с ним, и Лорена раздражал ее острый язык, но за грубоватостью девушка прятала восхищение и беспредельную гордость оттого, что у нее был такой брат.
Она не любила его друзей, посему редко приближалась к нему, пока его окружала вся эта шумная ватага, но всегда тенью маячила неподалеку и не могла долго обходиться без него. Все изменилось, когда Лорен с успехом окончил обучение и покинул этот горный рай, оставив бесконечно привязанную к нему сестру в Орне еще на два года. Акме взяла себя в руки, углубилась в учебу, нашла себе друзей, которых она научилась ценить, и начала грезить о том, когда же ей вновь удастся увидеть любимого брата.
Шло время. Акме взрослела и становилась все более самостоятельной. У нее никогда не было недостатка в общении, но ни к кому она не была привязана настолько, чтобы поддерживать связь после окончания обучения. Она любила музыку и танцы. И среди учениц Орна находилось немного девиц, которые желали бы среди подруг иметь орнских танцовщиц, гибких и красивых.
Лорен, прибывший в Орн спустя два года за сестрой, был ошеломлён. Акме, всегда худенькая и бледненькая, будто мышонок, спустя два года подросла и стала обворожительна. Лорен по началу сильно перепугался, в сумерках перепутав ее с покойной матерью.
