Лорен сидел с прижатой ко лбу ладонью, с высоко поднятыми красивыми бровями, с плотно сжатыми губами и качал головой. Он даже не сомневался, что с присутствием сестры все усложнится стократ.
Государь Нодрима проговорил:
— Покойный государь Трен на совете в Кеосе утверждал, что вы, наши благословенные небом брат с сестрою, можете помочь Архею. В чем заключается ваша помощь? Мне уже поведали о чудесных способностях Лорена, спасшего мою дочь, принцессу Нодрима, о чудесных способностях Акме, спасшей кронпринца Нодрима. Но неужто посланы вы нам, чтобы спасать детей нодримского государя? Что произошло в самом сердце Иркаллы?
— Произошло чудо, — спокойно отвечал за них государь Арнил. — И мне посчастливилось увидеть его своими собственными глазами. Акме заперла темную волю Эрешкигаль, а Лорен спас сестру от смерти…
— … оказав всем нам огромную услугу, ибо, насколько я понимаю, сударыня Акме еще не раз спасет нас, — кивнул генерал Жозел Капуи, как человек военный, все еще враждебно не доверявший мистической силе Ринов. — Но… куда она заперла богиню Эрешкигаль?.. И надежно ли?
Акме не двинулась, но побледнела. Переглянувшись с помрачневшим Арнилом, она спокойно ответила:
— Я заперла ее туда, откуда она, однако, может вырваться в любую минуту.
— Звучит не слишком обнадеживающе, — усмехнулся генерал со странным осуждением поглядев на двадцатитрехлетнего короля.
— Посему война еще не окончена, а я здесь, чтобы принять главное участие в решающей битве, которая грянет совсем скоро.
— Что за решающая битва? — осведомились сразу несколько человек.
— Эрешкигаль обессилена, — ответила Акме и обвела всех сияющим голубым пламенем взглядом. — Но воля ее все еще витает над Кунабулой навязчивым призраком и имеет над этой землею и ее обитателями свою черную власть. Я заглушаю ее, но пока что не в силах вовсе заставить ее замолчать. Посему она набирает войско. Войско несметное, свирепое и бесстрашное. Я слышу его шум, скрежет, вопли и стоны. Эрешкигаль навязывает им всю свою злобу и ненависть и не развернет свое войско. Оно ее рабом будет идти вперед, сметая все на своем пути.
— А вы, сударыня, сможете его остановить? — ничего не выражавшим тоном справился граф Мелеагр Эордей, главнокомандующий беллонских рыцарей.
— Остановить его нельзя. Его можно лишь уничтожить.
— Мы не наберем положенное для отпора войско! — в ужасе воскликнул один из советников. — Силы наши без того были подорваны после двух недавних кровопролитных битв. Нужно послать за войсками Сильвана, они в двух днях езды отсюда!
— Вот и началось великодержавное нытье, — закатив глаза, пробормотал Лорен, и Акме неприятно ухмыльнулась.
— Сильван нас не спасет, — мрачно прервал его кронпринц Густаво. — Жоа опоздает.
— В нашем распоряжении пятнадцатитысячное войско, — заметил молодой герцог Атии, буравя свою невесту сердитым взглядом. — К тому же, к нам приближается государь Эреслав Арнульв с пятитысячной армией. Полагаю, этого будет достаточно…
— Как необычно, Ваша Светлость! — прохладно, но с искоркой мрачного задора прокомментировала Акме. — Неужто намереваетесь вы рисковать жизнями двадцати тысяч воинов, когда можно рискнуть лишь одной?..
Изумрудные глаза Гаральда сверкнули лютой яростью и ужасом, но он, до крови сжав кулаки, напряженно спросил:
— И как же намереваетесь вы, сударыня, рисковать своею жизнью?
— Ваши войска, господа, могут остановить демонов, ибо, полагаю, их не намного больше, но каждый из них сильнее человека, и вы понесете огромные потери. И, потеряв многие тысячи воинов, вы рискуете вовсе не остановить продвижение демонов на восток. Даже если Архей спасется, сможет ли он компенсировать пятнадцать-двадцать тысяч смертей в битве, не забыв при этом десятки тысяч смертей среди мирного населения?
Шатер испуганно зашептался и задумался. Ни один из присутствовавших не желал терять подобное количество людей, и лишь немногие перепугались за жизнь Акме Рин и содрогнулись от ужаса. Гаральд глядел на нее полными отчаяния глазами, а Акме, желая пощадить чувства всех, кому была небезразлична, спокойно проговорила:
— Это вовсе не означает, что я обязательно погибну. Я могу выжить. Лучше рисковать лишь одной жизнью, предназначенной для подобной жертвы с самого рождения, нежели жизнью десятков тысяч ни в чем не повинных людей.
На шатер опустилось неуверенное молчание, среди которого раздался хриплый от ошеломления голос герцога Атийского:
— А кто имеет право решать, предназначена ли жизнь, которая принадлежит лишь вам, сударыня, для жертвоприношения или нет? Те, кто не имеет к этому ни малейшего отношения, тот, кто даровал ее вам или вы сами, позабыв о долге перед теми, кто любит вас, кто с нетерпением ждет вашего возвращения домой?
— Несомненно, тот, кто наделил меня мощью, способной защитить всех, кто в этом нуждается, — сдержанно проговорила Акме, боясь глядеть ему в глаза, но, все же, не смея отвести взгляда.
— Ценой собственной жизни, полагаю? — процедил Гаральд, глядя на возлюбленную так, будто не узнавая; ему всё стало ясно.
