— Прошу меня простить, — герцог решительно поднялся и произнёс: — Мне нужно быть в другом месте…
Он вышел из шатра, едва разбирая дорогу, думая лишь о той, которая могла покинуть этот мир в любую минуту. Никто не говорил ему, что Акме была настолько плоха, Лорен притворялся и пытался бодриться, но Гаральд понимал все.
У шатра целителя Лорена собралось множество народу. Те, кто видел Лорена и его сестру на поле боя и те, кто слышал столь невероятные истории об их победе.
— Держись, твоя светлость, — подошёл к герцогу мрачный Хельс. — Эта девчонка не покинет нас, даже если наступит конец света. Вспомни Коцит…
Гаральд сжал плечо старого друга, кивнул и вошёл в шатёр.
Лорен не отрывался от своей сестры и пытливо глядел ей в лицо, вероятно, ожидая улучшений и нервничая все больше, не находя таковых.
— Она все не приходит в себя, — с глухим отчаянием пробормотал Лорен, увидев Гаральда.
С его появлением ему стало несколько легче на душе.
— Что на совете? — спросил целитель, вероятно, пытаясь как-то отвлечься; от собственного яркого света и отсутствия сна у него болели глаза.
— Карнеолас и Атия остаются. Остальные, быть может, покинут нас.
— Я в этом даже не сомневался… — рыкнул Лорен и позвал: — Плио!
Принцесса незамедлительно подошла к нему.
— Если твой отец и брат задумают уехать, тебе нужно последовать за ними.
Плио отрицательно тряхнула головою и решительно произнесла:
— Предоставь мне право решать самой. Если они пожелают уехать, пусть едут. Я останусь с тобой.
— Ты навлечёшь на себя гнев собственных отца и брата, — спокойно произнёс Лорен, дивясь ее мрачной решимости.
— Неужто полагаешь ты, что это меня сейчас заботит? — гневно вопросила она. — Мое место с тобой.
Лорен, не удостаивавший ее взглядом, обернулся, взял ее руку в свою и тихо сказал:
— Я не желаю, чтобы из-за меня ты была несчастна.
— Тебе станет легче, если я покину тебя? — фыркнула она. — Я остаюсь.
Лорен улыбнулся, грустно, нежно, благодарно. После притянул Плио к себе и, не стесняясь ни слуг, ни целителя Скипия, ни кого-либо еще, покрыл поцелуями ее губы.
Он глубоко вздохнул и вновь обратился к сестре, дыхание которой трепетало в его руках, будто птенец, выпавший из гнезда, новорожденный и слабый.
Вдруг Акме с трудом вздохнула, повернула голову к свету, медленно открыла глаза и, увидев брата, выдохнула:
— Лорен…
— Да, Акме, дорогая, я здесь! — воскликнул он, кинувшись к ней и упав на колени рядом с ее кроватью, и встревоженный, и обрадованный ее пробуждением.
— Гаральд?..
— Я здесь! — воскликнул он, становясь на колени рядом с Лореном.
— Августа! — простонала она шёпотом. — Лорен, умоляю, привези мне Августу! Я должна ее увидеть!
И, потеряв сознание от усилия, затихла.
— Августу?! — выдохнула побледневшая Реция. — Путь займёт четыре дня туда и четыре обратно… Акме…
— Протянет! — ожесточено воскликнул Лорен, трясясь. — Она протянет больше нас с вами!
— Я отправляюсь сейчас же! — сказала рыжеволосая девушка и, не задерживаясь, вылетела из шатра.
Никто даже не успел сказать ей ни слова.
Борьба за жизнь Акме Рин продолжалась. Спасительница Удела, обессиленная и терзаемая лихорадкою, почти не приходила в себя. Она уже даже не угасала. Состояние ее оставалось неизменно тяжёлым и не предвидело улучшений. Лорен бился изо всех сил, мысленно сравнивая себя с пчелой, залетевшей в дом и бившейся о прозрачное стекло, которое она не могла разбить, но пыталась до последнего вздоха.
Все были измучены. Воинам хотелось вернуться, но многие из них помнили о том, что девушка, спасшая их жизни, находилась при смерти, и ратовали за ее выздоровление.
Но на третий день после сражения, которое, несомненно, должно было войти в историю, неизвестность сдвинулась с мёртвой точки.
Акме стало хуже.
Ее тело, из которого были высосаны все жизненные соки, более не могло сопротивляться страшной лихорадке. Оно не принимало ни воды, ни еды, и девушка погрузилась в тяжёлое забытьё, более не приходя в себя.
В эти черные часы Лорен вовсе перестал отходить от нее, вместе со всеми осознавая, что все было кончено, но все еще упрямо веря в чудесное избавление.
«Акме, — думал он с глухим отчаянием, — с твои именем связано столько чудес! Ты выжила после Коцита, после Кунабулы, ты выстояла против многотысячной армии! Прости, у меня не получается бороться за твою жизнь, если ты сопротивляешься. Борись, Акме, молю, борись!»
Гаральд Алистер был его незаменимым спутником в его горе. Плио тоже поддерживала его и не отлучалась почти никогда, но лишь с герцогом целитель чувствовал единство, ибо Гаральд лишь ее любил и не знал будущего своего без нее.
Государь Арнил пытался отвлечься на карнеоласских и атийских делах, но не мог. А когда узнал об ухудшениях, вовсе забыл покой.
