— Едва ли, — Цесперий пожал плечами. — Вы заинтересовали его не только привлекательностью. Тем будет сложнее. Но своим трудолюбием вы можете снискать его расположениЕ. И там посмотрим…
Акме изобразила воодушевление, но скрыла испуг — Аштариат научила её не доверять фавнам, Нелей научил не доверять практически никому.
«Шпион Мирослава? — думалось ей. — Будем выбираться своими силами. На это уйдёт много времени, но так безопаснее».
— Я могу начать сегодня, — решительно произнесла Акме, но Цесперий отказался, сославшись на её слабость.
После того, как Града принесла горячий успокаивающий отвар, а Акме выпила его и сразу почувствовала неимоверную усталость, фавн пожелал ей спокойной ночи и поднялся, чтобы уйти.
Она вновь порывисто поднялась на локте и воскликнула, приглушённо, надрывно, в отчаянии, минуя всяческие предосторожности:
— За мною смерть, передо мною — путь, который я непременно должна пройти. Я не могу здесь оставаться!
Фавн через плечо взглянул на неё пугающе глубоким, спокойным, словно всезнающим взглядом и тихо произнёс своим нечеловеческим, древним и сильным, будто сама природа, голосом:
— Я знаю. Ведь брат твой, Лорен Рин, не может ждать?..
Акме окаменела. Цесперий скрылся за дверью. Имя брата, впервые произнесённое вслух за несколько очень длинных дней, волшебством и болью окутало её.
Лекарство подействовало, и она крепко заснула.
Акме, одетая, прибранная, с заплетёнными в толстую косу волосами ждала Цесперия с раннего утра. Она хотела начать помогать ему и выведать, откуда он знал о Лорене. Она ни разу не произносила ещё имени брата, даже при Сатаро. Девушка не переменила своих намерений даже после увещеваний Грады и Августы, которая погрустнела, едва поняла, что на целый день останется без общества своей Сестрицы.
Фавн мог слышать, как Акме зовёт Лорена в тёмном забытьи своей лихорадки, но едва ли она выкрикивала слово «брат». Ей казалось, что Цесперий видит её насквозь. Мирослав или другие закараколахонцы, привёзшие Акме в Верну, могли поведать целителю о той силе, что девушка показала в Куре. Но Цесперий будто знал больше.
«Все вы одинаковые, — в раздражении думала Акме. — Что Провидица ваша, что ты. Неужто древние предания правдивы, и вы все прорицатели?»
Цесперий пришёл около десяти часов утра, внимательно посмотрел на Акме, выслушал её предложения о помощи и, к её удивлению, не стал возражать.
«Будем ходить долго», — бросил он, выходя из дома и к ней не оборачиваясь.
Девушка решительно кивнула.
Через плечо фавна была перекинута большая сумка из потрёпанной временем кожи. Шаг его был размашист и быстр. Акме, ещё недомогавшая и не набравшаяся сил, быстро устала, но не собиралась отступать.
Вернцы копались в своих огородах, не поднимая головы. А если кто из них замечал Цесперия, то непременно подбегал к дороге и дружелюбно приветствовал его.
— К кому спешишь, целитель? — считали своим долгом спросить они.
— К Эспее…
— Опять? До чего вредная старуха. Ей девяносто три, но она все никак не желает оставлять этот мир! — ворчали зараколахонцы.
— Зачем же оставлять болезнь, когда её можно вылечить? — отзывался фавн.
— Есть такая болезнь — старость. От неё нет лекарств.
— Нет такой болезни! — отмахивался фавн.
— Твоей крови она просто неведома… Мирославская пленница никак поправилась? — они, как правило, кидали на Акме небрежный недоверчивый взгляд. — Уже в помощницы её тащишь?
— Сама напросилась… — Цесперий, не останавливаясь, шёл дальше.
Все знали фавна. Вернцы всюду его приветствовали и приглашали непременно с ними отобедать. Фавн, слегка раскачиваясь при походке, странно стуча копытами, деликатно отказывался, ссылаясь на множество вызовов. Всюду и Акме сопровождали любопытные взгляды.
— Как ты оказалась в Куре? — внезапно спросил Цесперий, быстро и строго, будто предупреждая, что он не потерпит ничего, кроме правды.
Но правду говорить она пока не собиралась.
— Я уже говорила Мирославу, что…
— Скажи мне то, о чем ты умолчала, — перебил её Цесперий.
— Я ни о чем не умалчивала. Я держала путь свой из Эрсавии в Керберру, чтобы помочь раненым. Но коцитцы схватили меня в Кереях…
— И путешествовала никак одна?
Акме видела, что фавн не верит её словам.
— Одна.
— Любопытно, — задумчиво усмехнулся фавн. — На что понадобилась Мирославу неведомо откуда взявшаяся юная девушка, хворая, забитая горестями пути? Он смотрит на тебя так, будто хочет извлечь из тебя выгоду. Каким даром, который Мирослав не сможет найти более нигде, ты обладаешь?
Акме, потрясённая его уверенностью, молчала. Несомненно, он знал.
— Не знаю, о чем ты… — прошептала девушка хмуро.
Цесперий на время оставил свои расспросы.
Через несколько минут они подошли к маленькому деревянному домику со старыми покосившимися ставнями, косым крыльцом и запущенным садом. Растения разметались по нему столь буйно, что крапива и вьюнки занавесями накрывали окна. Старые яблони гнулись под грузом ещё не спелых яблок.
