— Велика судьба твоя. По печальным и измученным глазам твоим вижу. Немалого нагляделись они, немалого испытала душа твоя. Крепись же, ещё больше испытать предстоит.
«Судьба моя — сгинуть в горах Зараколахона, вероятно», — подумалось девушке, и она поднялась, не желая более выдерживать взгляд этой любопытной старухи.
Цесперий быстро закончил с нею. Оставив ей лекарственные порошки, фавн и его спутница простились и незамедлительно её покинули, отправившись до следующего дома.
— Что это за серый порошок, что ты дал ей? Я не узнала его.
— Цветы эти растут лишь на склонах Зараколахона, да на восточной границе с Заземельем, — отвечал Цесперий. — Цветок этот называется Львиным по строению соцветия.
— Вы сказали, что видели Эспею во сне. Что это значит?
Цесперий произнёс:
— Ты, Акме, девица учёная. Полагаю, в Орне ты историю изучала. Посему должна знать о некоторых особенностях фавнов, пусть даже они стали мифом.
— Они грезят во сне, — отвечала Акме, вспоминая Провидицу.
— Верно. Помимо того, что любовь наша к окружающей нас природе даровала нам несметные знания о полезных свойствах растений, что с самого детства делает нас если не целителями, то отменными знатоками трав. Но мы ещё и не лишены пророческого дара. Чей-то дар сильнее, чей-то слабее. И не все мы одинаковы по своим способностям. По обыкновению своему во сне я вижу тех, кто умрёт в скором времени. Или слышу голоса. Они говорят со мною и, порою, говорят о том, что будет. И это сбывается.
— Но как ты, фавн, оказался в Архее? — приглушённо воскликнула Акме. — Ведь вы покинули эти земли триста лет назад и никогда не возвращались. Ты один в Зараколахоне? Или поблизости, сокрытый от людских глаз, есть Авалар?
Цесперий ответил:
— Нет, я один. А зараколахонцы куда воинственнее, любопытнее, смелее и безрассуднее, чем думаете вы все, выходцы из других государств. Я плохо помню Авалар. Помню лишь, что это большое, тихое, тайное государство прячется в дремучих лесах у подножия гор по ту сторону Заземелья. Помню лишь, что я и отец пасли овец высоко в горах уже несколько дней. Отец заснул, я же заблудился, а вскоре меня нашли какие-то люди. То были из Архея пришедшие зараколахонцы. Они обращались со мною, с ребёнком с рогами да козьими копытцами, довольно жестоко. Помню лишь, что много дней пересекали мы вечный скалистый лес. Всюду нас сопровождали метели, было холодно да голодно. В Верне я долгое время был придворной игрушкой тогдашнего правителя, но во мне открылись целительские да прорицательские способности, а Верна привыкла ко мне. И я стал её неотъемлемой частью.
— Сколько же лет тебе, Цесперий?
— Восемьдесят. Век фавнов дольше века людского.
— Неужто совсем не помнишь ты, где находится Авалар? — разочарованно выдохнула Акме.
— Нет. Я был совсем ребёнком. Я едва ли помню лицо своего отца. Но зачем тебе Авалар? — усмехался тот, будто знал все ответы на вопросы. — Никак туда собралась?
Девушка промолчала, все ещё недоверчиво, изучающее разглядывая его, высокого и широкоплечего, будто сошедшего со страниц красивых старых сказок. Он был выше неё на две головы, и Акме чувствовала себя ребёнком, в восторженном изумлении задравшим голову к верху и раскрывшим рот. Она все ещё не могла поверить глазам.
Вскоре Цесперий заметил замешательство своей спутницы и, сдержав улыбку, произнёс:
— Можешь дотронуться до меня. Я не исчезну.
Лицо Акме стало пунцовым.
— О фавнах я читала в сказках ребёнком, — прошептала девушка в своё оправдание. — Прости меня за то, что повела себя так невежливо, когда увидела тебя впервые. Прости, что столь бесцеремонно разглядываю тебя теперь.
— Тебе не за что просить прощения. Но запасись терпением, ибо, сдаётся мне, я — не первый фавн, которого ты видишь и которого тебе ещё предстоит увидеть.
— Почему ты так думаешь? — приглушённо воскликнула Акме, воззрившись на него во все глаза.
— Аштариат не фавн ли?..
— Кто такая Аштариат? — побледнев от изумления, спросила девушка, смастерив наивное неведение. Откуда же ему известно?
Цесперий лишь презрительно фыркнул на выпад девушки. Он возвёл глаза к небу и недовольно произнёс:
— Прекрати играться со мною! Ты не идёшь ни в какую Керберру для того, чтобы исцелять. И путь свой держишь не из Кибельмиды. Твой путь ведёт тебя в куда более погибельные края. Я не первый год во сне слышу голос, который принадлежит некой Аштариат. Аваларской Провидице, легенды о которой слышал и запомнил даже я, когда был ребёнком. Она говорит о том, что Архей меняется. И говорит мне о тебе, об Акме Рин, да о твоём брате, Лорене Рине. Я перерыл местную библиотеку и просил мирославцев приобрести для меня некоторые книги, когда они выезжали за пределы Зараколахона. Я не нашёл ничего, кроме редких упоминаний об «Аваларской Провидице Кеоса». За несколько лет таких снов я решил, что обезумел. Ныне же я узнаю, что мирославские прихвостни поймали девицу с именем, которое стало едва ли не моим проклятьем. А она, тем временем, испытывает моё терпение и не желает отвечать на мои вопросы. Кто же ты, Акме Рин? И для чего ты здесь?
