— Более свирепой Личной Гвардии я не видывала никогда, даже у государя Трена, — спокойно промолвила Аккаста, вплывая внутрь с необычайно прямой спиною, высоко держа голову. — Они не желали пускать меня, королеву…
— Прошу простить их, Ваше Величество, — любезно отвечал Дарон, поднявшись, поклонившись и указав ей на стул рядом с его столом. — Они преданы, посему тотчас звереют, едва ко мне приближается кто угодно, кроме отца. Чем обязан, Ваше Величество? Не разделите ли со мною трапезу?..
— Благодарю, Ваше Высочество, — улыбнулась та, без обиняков сев на указанный им стул, — я не задержу вас. Полагаю, у вас много дел. Я лишь пришла посоветовать вам или просить вас, как угодно, вернуть отца вашего Карнеоласу. Там он будет подвергаться меньшей опасности, там может он выздороветь. Там, в одной из своих загородных резиденций, в тишине и покое, будет он набираться сил. Воздух Кунабулы может обернуться для всех нас трагедией.
Дарон вежливо выслушал королеву, внимательно глядя в ее погасшие агатовые глаза, после тихо справился:
— Благодарю вас, Ваше Величество, за заботу, но какова ваша в этом заинтересованность?
— Я люблю вашего отца, Ваше Высочество.
Дарон сделал вид, что удивился, но не смог скрыть недоверия и куда более яркого отвращения, сверкнувшего на его выразительном лице. Он ощутил, как яростно кровь бросилась ему в лицо, как набатом застучали его виски.
«Уж лучше я женюсь на ней сам и при этом тотчас откажусь от трона, нежели государь Карнеоласа возьмет в жены главную змею Акидии».
— Я тронут вашим признанием, Ваше Величество, но отец велит меня казнить, если я отправлю его в Карнеолас, — отвечал Дарон.
— Я попрошу его не делать этого, — бледно усмехнулась Аккаста.
— Ваше влияние на него уже столь велико? Не желаете ли вы сказать, что и он любит вас?
— Что означает ваше недоверие, Ваше Высочество? — с достоинством осведомилась королева.
— Если я еще раз услышу о том, что вы желаете женить на себе моего отца, я разорву помолвку с вашей племянницей.
Аккаста застыла. Выражение лица ее нисколько не изменилось, но она оторопело смотрела на него, долго не говоря ни слова.
— Что ж, — усмехнулась королева. — Эти своенравные новички всегда непредсказуемы!
Кронпринц промолчал.
— Дарон, — тихо произнесла Аккаста, погасив ядовитый огонь своих хитрых улыбок, серьезно взглянув на него; тон ее был таким, каким уговаривают неразумное дитя пообедать, — нам надлежит быть союзниками в столь страшное время. От нашей вражды нашим друзьям и всем нам станет лишь хуже. Нас может настигнуть беда. Отчего бы не забыть нам о старой вражде наших государств и протянуть друг другу руку взаимопомощи? Что за пережитки? Смеем ли мы воевать друг с другом сейчас, когда нам угрожает противник, который куда более опасен?
— Ваше Величество, вам безразлична наша дружба, — высказался Дарон, слегка к ней склонившись с презрительной ухмылкою. — Вам нужна защита карнеоласских войск, защита моего раненого отца. Карнеолас может защитить Акидию от кунабульцев, но не от других народов Архея.
— Тебе следует еще многому научиться, — холодно процедила та, ожесточив свой взгляд. — Но помни, что король пока не ты. К счастью, последнее слово за ним останется. Он понимает, сколь важна дружба Карнеоласа с Акидией.
«Еще он понимает, сколь важна дружба с остальными государствами», — подумал Дарон, но решил промолчать.
— Предлагаю вам, Ваше Величество, оседлать вашего коня и, забрав с собою вашу Личную Гвардию, отбыть обратно в Керберру или до самой Заашты, чтобы не смущать акидийскую армию и акидийский народ своим отсутствием, — твердо произнес кронпринц Дарон, дерзко приподняв голову. — К отцу я вас более не пропущу.
— Вы, кронпринц, изволитеприказывать мне, королеве? — высокомерно, едва не шипя коброю, выдохнула Аккаста, оставаясь сидеть на месте.
— Не думаю, что королева Акидии много ближе к королю Карнеоласа, нежели его родной сын и наследник престола. Я лишь изволил дать вам совет. Полагаю, друзьям это не возбраняется.
Аккаста, повелительница притворства и интриг, была поражена, обездвижена. Она застыла на неудобном маленьком стуле и молча глядела на кронпринца с ненавистью, не ведая, что сказать. Впервые в жизни она никак не могла выйти сухой из воды. Она не могла подняться и отыскать вылазку, чтобы все повернуть так, как это было выгодно ей.
— Не разыгрывай тирана, Дарон, — прищурившись, сказала Аккаста.
— Благодарю за совет, мадам. Звучит, будто угроза. Акидия угрожает Карнеоласу? — он не удержался и издевательски хмыкнул.
— Не недооценивайте потенциал моего государства.
— Не вздумай угрожать мне, Аккаста, — прошипел Дарон. — За мною — Нодрим, Полнхольд и Беллон. Что за тобою? — суетливый Сильван и блудливая Эрсавия?
Аккаста засмеялась, но безрадостным был ее издевательский смех. Она приглушенно воскликнула:
— У Понлхольда разбита армия, у Нодрима не осталось ни наследника, ни наследницы, лишь старый своевольный король с безропотной королевой. Беллон же купить легче, нежели Эрсавию. Не обольщайся, мальчик!
