— Глупый, — сказала Ирка, — это станция метро. Сюда приходил поезд, люди садились в него и ехали до следующей станции.
— Подземный поезд?
— Неужели тебе твои жабы не рассказывали? — Ирка выключила фонарик, и только тут я сообразил, что не успел взглянуть на нее.
— Ничего мне не рассказывали! А почему под землей?
— Потому что на земле было много машин и они ездили медленно.
В голосе Ирки я уловил раздражение учителя, возникающее от глупых вопросов тупого ученика. Поэтому замолчал.
Ирка снова включила фонарик. Выключила. Как будто давала сигнал.
— Спускайся сюда, — сказала Ирка. — Осторожно, ногу не сломай. Дай-ка я тебе снова посвечу.
Внизу вдоль платформы тянулись рельсы. Я прыгнул, выронил меч, и он звонко ударился о рельс.
— Потише, — сказала Ирка.
Она направила луч фонарика в темный круг туннеля. Мигнула — раз, два. Выключила фонарик.
— Нет их пока, — сказала она.
— Кого?
— Наших. Они должны за нами приехать.
Она насторожилась. Вскочила. Где-то наверху послышался скребущий звук. Далеко-далеко хлопнуло, словно ветром закрыло дверь.
— Спускаются, — сказала Ирка.
— Кто?
— Менты. Видно, ты им насолил? Насолил, что ли?
— А может, случайно? — спросил я. — Кто-нибудь случайно идет.
Удивительно, но в тот момент я не вспомнил об убитом спонсоре.
Шум сверху приближался.
— Им легче, — сказала Ирка. — Они через главный вход.
Отсвет фонаря ударил в стену над нами. Слышны были голоса.
— Побежали, — сказала Ирка.
Наши преследователи появились в противоположном от нас конце платформы. Пригибаясь, мы побежали прочь.
— Стой! — раскатился по туннелю крик. — Стой, стрелять буду!
Ирка теперь бежала, светя вперед фонариком. Было трудно бежать по шпалам — если не видишь, сломаешь ногу. Мой длинный меч порой путался в ногах, норовя повалить меня. Сзади слышался шум погони: голоса, какие-то металлические удары, постукивания.
— Плохо, — сказала Ирка, остановившись перевести дух. — Они дрезину заводят — в две минуты догонят! А наших все нет!
Мы побежали по шпалам. Туннель бесконечно уходил вперед. Дыхание у меня срывалось. Сзади слышался мерный шум работающего станка.
В стене туннеля Ирка углядела нишу.
— Сюда! — приказала она.
Ниша была неглубокой, около метра, к ней вели ступеньки, внутри была запертая дверь.
— Теперь молчи.
Мы вжались в нишу, надеясь, что нас не увидят. Дрезина с преследователями приближалась. Я не знал, что такое дрезина, но мог догадаться, что это какой-то автомобиль для поездок под землей.
Яркий свет прожектора конусом тянулся вперед, освещая туннель, ржавые рельсы, шпалы, скрытые водой, скользкие стены, потеки воды, тонкие струйки, льющиеся кое-где сверху…
— Заметят, черт возьми! — прошептала Ирка. — Они эти туннели не хуже нас знают. И наши опоздали!
Как бы в ответ на ее жалобу с противоположной стороны туннеля тоже донесся постук колес, и встречный прожектор, не такой, правда, яркий, добавил света в туннеле. Лучи прожекторов столкнулись, и обе дрезины начали тормозить — визг тормозов был так ужасен, что я постарался еще глубже забраться в нишу. Ирка высунула нос наружу и тихо ругалась. Я даже не подозревал, что девушка может знать такие слова.
Я понимал, что пассажиры обеих дрезин были ослеплены встречными прожекторами и обе стороны не готовы к стычке.
Дрезины столкнулись, так и не успев окончательно затормозить.
Практически перед самой нишей.
Раздались крики, ругательства, зазвенели мечи, раздался выстрел, еще один — вспышки выстрелов на мгновения освещали туннель, столкнувшиеся платформы, которые, оказывается, и звались дрезинами, и людей, прятавшихся за дрезины от пуль.
— Эх, пушки нет! — сказала Ирка.
— Я пойду? — сказал я. Хотя и не представлял, что могу сделать в мокром туннеле.
— Дурак, — сказала Ирка. — Тебя сразу пристрелят. Это же не бой гладиаторов. Без тебя обойдутся.
Бой у наших ног продолжался — порой пули ударялись в край ниши, и тогда я пытался затащить Ирку поглубже. Она была права — человек с мечом, оказавшийся между двух огней, будет подстрелен, как индюк.
Выстрелы гулко звучали в туннеле. Кого-то ранило, и он принялся завывать, кто-то охнул, слышно было, как, расплескав воду, скопившуюся между рельсами, туда рухнуло тело. Все это заняло секунды — пули стучали по металлу дрезин…
И неожиданно для меня от дрезины с ментами послышался голос:
— Хватит! Расходимся.
— Добро, — ответил человек от другой дрезины. — Откатывай назад.
— А стрелять не будете?
— А вы не будете?
— Мы не будем.
— Ну, смотрите!
— Давай, давай, поспешай.
Стрельба прекратилась. В свете прожекторов было видно, как обе враждующие группы взбираются на свои дрезины.
Заревели моторы дрезин, и обе, все еще соединенные лучами прожекторов, покатились назад. Казалось, они старались разделиться, оборвать светящуюся нить.
— Ну вот и обошлось, — сказала Ирка. — А я думала, что не обойдется. Счастливый ты, Тим.
Я удивился — меня давно уже никто не звал Тимом.
Я был Ланселотом.
— Меня Ланселотом в школе зовут, — сказал я. — Я под этим именем в боях выступал.
— Ланселот?
— Это был древний отважный рыцарь, — сказал я. — Он защищал обиженных и боролся со злыми волшебниками.
