Мне было приятно смотреть на нее. Ни шрамы на лице, ни выбитые зубы не портили для меня эту девушку. Я знал, что она хорошая и добрая. Может быть, Маркиза в тысячу раз красивее, но Ирка — мой друг.
— А ты почему сюда пришла? — спросил я.
— Потому что тебя искала. Маркиза хотела проверить, как ты живешь, как Сийнико держит свое слово.
— Я сам виноват, — сказал я. — Я слышал, как они обсуждали ликвидацию людей.
— И он перепугался? Конечно, он перепугался. Но Маркиза думала, что он не посмеет тебя убить. Ведь она тоже кое-чего знает.
— Она тебя послала?
— Я сама пошла. С ползуном.
— Ты была в питомнике? Говорила с Сийнико?
— Ты думаешь, я совсем глупая, да? Конечно, я с Сийнико не говорила, но я говорила с Людмилой и детьми. Многие не спали, многие слышали. И даже знали, в какую вы сторону ушли. Я решила — поищу вас здесь, в деревне, и на болоте. Вот мы и пошли. Да не пришлось искать — ты сам выскочил.
Она радостно ударила меня кулачком в бок.
— Осторожнее! — откликнулся я, перепрыгивая, балансируя на кочке. — Здесь же глубоко!
Малыш Сеня встретил нас у края болота. Увидев ползуна, он замер, в ужасе сунув в рот свой кулачок.
— Не бойся, мальчик! — крикнула Ирка. — Это мой друг.
Арсений не поверил и задом, задом отступил в чащу. Оттуда и глядел на нас.
Еще больше испугался отец Николай, который возился в своем огороде, поднял голову — и тут мы втроем! Он решил, что дьявол во плоти почтил его своим визитом. Он крестил ползуна лопаткой, которая была у него в руке. Ползун — натура деликатная, застеснялся, что доставляет людям столько неприятных эмоций, и захотел вернуться в деревню. Пришлось мне сказать небольшую речь о благородной и несчастной расе ползунов, чьих детишек, только вылупившихся из яиц, уничтожают спонсоры.
Малыш к тому времени уже пригляделся к ползуну, вылез из кустов, подошел поближе и стал ладонью пробовать шерсть ползуна, который замер, чтобы не испугать мальчика. Отец Николай близко не подходил, часто крестился и никак не мог согреть в себе сочувствие к червяку. Он все равно подозревал нас в страшном розыгрыше, жестокой шутке, но смысла шутки он не понимал и потому на первый план не вылезал, а с темнотой ушел молиться в землянку, где у него стояли иконы. А мы не стали ему мешать и уселись на высоком месте, под сосной. Комаров было мало, костер мы зажигать не стали, чтобы не рисковать.
— Ты нам нужен, — сказала мне Ирка. — Ты не думай, что я тебя искала, потому что к тебе неравнодушна.
— Я не думаю. — Я не смог сдержать улыбки.
— Ты нам нужен, чтобы пробраться в Аркадию.
— Отлично, — сказал я, не задумываясь о смысле слова.
— У нас мало времени. Нам нужно сорвать их планы.
— Хоть сейчас, — сказал я с облегчением. Честно говоря, в последние недели я уж стал бояться, что я единственный человек на Земле, который хочет выгнать спонсоров. Я уж думал, что все остальные довольны. Всем дали колбасу и по пятницам отстреливают.
— А он? — спросил я, показывая на ползуна, который свернулся тугим кольцом, баранкой, размером с шину грузовика.
— Ты помнишь, как мы с тобой на кондитерской фабрике работали? — спросила Ирка.
— Еще бы не помнить!
— Ты не думай, что я случайно там была. Мы там яйца ползунов воровали, помнишь? Потому что этот ползун уже с нами был и все рассказал.
— Спонсоры не дикари, — сказал ползун, приподняв голову, — они цивилизованные правители. Они никогда не поднимут руку на разумное существо. А если у разумного существа есть неразумный младенец, с ним можно делать что угодно — и видимость соблюдена, и голод утолен.
Сказав такую фразу, ползун надолго замолчал.
— Давай я расскажу про Аркадию, — сказала Ирка.
Оказывается, вдали от иных городов и поселков спонсоры построили счастливый, образцовый город Аркадию. В нем живут люди, довольные тем, что спонсоры прилетели на планету и занимаются тут экологическими проблемами.
Если на Землю летят какие-нибудь гости, скажем, инспекция Галактического центра или какие-то ученые с бог знает какой планеты, их отвозят в Аркадию. И там они наблюдают Землю и землян. Все удовлетворены.
Разумеется, остальным жителям Земли знать об Аркадии не положено. Одни захотят туда переселиться, а другие — сжечь или взорвать счастливый город.
Через три дня на Землю прилетает инспекция. Нам надо оказаться в центре Аркадии и любой ценой встретиться с инспекторами. И рассказать им правду. Попытка только одна — второй не будет.
— И я тебе нужен?
— Ты нам нужен, — сказала Ирка. — Ты смелый и сильный, ты умеешь фехтовать и не боишься спонсора. Ты убил спонсора.
— Я убил спонсора, — повторил я негромко. Это было уже туманное, далекое воспоминание. Как будто не имевшее ко мне отношения.
— Но больше всего ты нужен, потому что был в питомнике и все знаешь о любимцах.
— Господи, — вздохнул и начал бормотать в землянке молитву отец Николай, жизнь которого, обязанная течь разумно и с пользой для людей, превратилась в семьдесят лет кошмара, чудовищ, смертей и гибели его мира. Даже и сейчас он не мог довериться нам, потому что рядом с его землянкой сидят мальчишка с перепонками на руках и ногах и говорящий червяк.
