– Лучше не надо, – сказал он. – А то еще спугнешь.
– Кого?
– Муза.
– Ты что, не один?
– Со мной мое вдохновение.
– И как зовут твое вдохновение? Ира? Катя?
– Гоша, – сказал он, – я тебя очень прошу, зайди вечером, а? Или давай где-нибудь пересечемся. Днем я работаю.
– А я вот в отпуске.
– Сочувствую, – сказал он и захлопнул дверь прямо перед моим носом.
Нет, я все понимаю, писатели – народ эксцентричный, но не до такой же степени.
Я снова позвонил, пока он не успел далеко уйти.
– Чего еще?
– Мне предложили заключить сделку с дьяволом, – сказал я.
– Так соглашайся, – буркнул он и снова закрыл дверь.
На этот раз окончательно.
– Чтоб тебя приподняло, хлопнуло, придавило, размазало да так и оставило, – сказал я закрытой двери и поплелся вниз.
От Сереги я отправился домой, спать. После бессонной, но незабываемой ночи меня слегка шатало, а в мозгах стоял густой туман. Восемь – десять часов здорового сна еще никому не вредили. Наоборот, кто-то во сне даже ухитрялся принимать правильные решения, Менделееву вон вообще таблица его приснилась.
Пришел домой и плюхнулся на диван. Сны мне не снились.
В половине восьмого меня разбудил стук в дверь. Стук и звон. Кому-то очень не терпелось со мной повидаться. Я подумал, что это у Сереги проснулась его писательская совесть, и пошел открывать.
Сереги за дверью не было, но я об этом не слишком пожалел, ибо…
Самая роскошная женщина, которую я видел в жизни, стояла на пороге моей квартиры. Высокая блондинка с настолько идеальными параметрами, что подходить к ним с сантиметром показалось бы кощунством. У нее были огромные голубые глаза, широкие скулы и ровные, идеально белые, как из рекламы «Блендамеда», зубы, которые она обнажила в очаровательной улыбке. А еще на ней был домашний халатик, отнюдь не скрывающий очертания ее тела и отсутствие лифчика, и меховые тапочки.
– Здрасьте, – тупо сказал я.
– Добрый вечер, – произнесла она голосом с весьма эротичной хрипотцой. – Могу ли я зайти?
– Не вижу причин, чтобы отказать вам, – сказал я, распахивая дверь настежь.
Она вошла, точнее, вплыла в мою квартиру. Зачарованный этим зрелищем, я чуть не оставил дверь открытой. Что этому чуду понадобилось от меня?
– Я – ваша новая соседка, – сказала она. – Вчера только переехала.
– Очень приятно, – сказал я.
– Меня зовут Тамара, – сказала она. – А вас?
– Гоша.
– Чудное имя, – сказала она. – Гоша, я собралась пить чай, а я очень люблю пить чай, и обнаружила, что у меня совершенно нет сахара. А я так люблю сладенькое.
– Хм, – глубокомысленно сказал и.
– Вы не одолжите мне пару ложечек сахара? – спросила она. – Я буду очень признательна.
– Конечно, – сказал я.
Не знаю, что со мной происходило, но в тот момент я готов был одолжить ей свои легкие или там, скажем, печень и никогда не требовать возврата.
– Вы очень любезны, – сказала она.
Я пошел на кухню, а она пошла за мною следом. Открыл тумбочку, достал из нее сахарницу и протянул ей. Она взяла посудину из моих рук, слегка соприкоснувшись со мной пальцами, отчего по моему телу пробежал электрический разряд, и поставила ее на стол.
– Даже не знаю, как вас отблагодарить, – сказала она. – Наверное, лучше всего так.
С этими словами она обвила мою шею руками и поцеловала меня в губы.
А что же было дальше?! – возопит любопытный читатель. Мы хотим знать все подробности: как, где, каким образом и сколько раз.
Дудки. Я эти подробности тоже хотел бы знать, но ни черта не помню. С того самого момента, как она поцеловала меня на кухне, и до того мгновения, как я проснулся на своей кровати.
Ничего. И это обидно, потому что женщина была сногсшибательная, причем в прямом, а не в переносном смысле. И все же я ничего не помню. Но могу сделать кое-какие выводы по тому, в каком состоянии я проснулся. Это было так.
– Ой-е, – сказал я, открывая правый глаз. Итак, сначала о фактах. Я был у себя дома. Я лежал на своей кровати, правда, поперек. На моей левой ноге почему-то был женский чулок. Что-то давило мне в бок, и, когда я полез выяснить, что именно, это оказались разомкнутые наручники. На подушке валялась бельевая веревка со следами губной помады. Под подушкой покоилась пустая фляжка из-под эротического массажного масла.
Тело находилось в настолько разобранном состоянии, что казалось удивительным, что оно могло ходить, дышать и мыслить. Ныли все мышцы, даже те, о существовании которых я раньше не подозревал. Такое впечатление, что я всю ночь играл в американский футбол, причем за всех игроков одновременно, а иногда брал на себя и роль мяча. Едва переставляя ноги, я доплелся до ванной и взглянул на себя в зеркало. Мать честная! Я повернулся к зеркалу спиной на предмет выяснения, почему она так зудит.
Трое сбоку, ваших нет.
Вся спина была исцарапана самым зверским образом, словно я оказался в одном вольере с тремя дикими гепардами, у которых жутко чесались когти.
