- Тоже ничего. Для меня все существенно осложнится и потребует больше времени, и я, может статься, так и не докопаюсь до его последней тайны. И конечно же твой отец и этот мальчик, который так много значит для тебя, умрут.
- И я, видимо, тоже, - предположил Михаэль.
Вольф взглянул на него с недоумением:
- С чего ты это взял? Ты меня разочаровываешь, мой мальчик. Какой смысл в мести, если тот, кому ты мстишь, мёртв и не чувствует её? О нет! Ты будешь жить! Как раз наоборот, я обещаю тебе очень долгую жизнь, и ты ни на минуту не забудешь, что эти двое умерли по твоему желанию.
- Вы... вы чудовище! - прошептал Михаэль.
- Это точно, - засмеялся Вольф.
- А что вы, собственно, замышляете? - продолжал Михаэль. - Вы хотите завоевать весь мир? Хотите всех людей подчинить своей воле?
- Весь мир! - Вольф презрительно фыркнул. - Кому он нужен? Я не такой безумец, но и не такой глупец, как ты считаешь. Признаюсь, что я - не в последнюю очередь по твоей вине - был вынужден пойти на крайние меры. Но это больше не повторится. Власть такого рода не по мне. Я пребуду здесь и тогда, когда этот город превратится в прах и все забудут даже его название. Я увижу и совершу такое, о чем ещё ни один человек даже не мечтал. А теперь... - он протянул руку, властно указывая на камень, - дотронься до него!
Михаэль знал, что Вольф не шутит. Он без колебаний поставил на карту существование Подземья, завладев этим камнем, и не поколеблется уничтожить Хендрика и отца, чтобы привести свою угрозу в исполнение. Михаэль чувствовал тёмную силу, заключённую в камне, ту силу, которая некоторое время была в его распоряжении, только здесь она гораздо могущественнее и злее. Но сейчас он испытывал другой страх - стать таким же, как Вольф. Может быть, писателем действительно движет не жажда власти или богатства. Но Вольф не отдаёт себе отчёта, какую страшную цену ему пришлось заплатить за магическую силу, полученную от камня. Он лишился всего человеческого. У него больше не было совести, и единственные чувства, ещё доступные ему, были самолюбие и ненависть. Нет, таким Михаэль не хотел стать, ни за что на свете! Лучше умереть, чем превратиться в такого, как Вольф. И если бы речь шла только о его собственной жизни, он бы твёрдо знал, какое принять решение.
Но от этого зависела жизнь других, и в конце концов он протянул дрожащую руку и кончиками пальцев коснулся сверкающего кристалла.
В тот же миг в его голове словно взорвалось чёрное солнце. Будто прорвался поток энергии, все сметающей на своём пути, подобный ревущей волне, которой ничто не в силах противостоять. Он ощутил мощь этого магического предмета, и она не просто была явлена ему, она была в его распоряжении, ожидая только приказа, чтобы исполнить его волю. Он вдруг почувствовал, что для него нет ничего невозможного. Достаточно одного желания, мысли - и всё исполнится. Но как только он попытался, как только он решил воспользоваться этой силой, он не смог этого сделать. Случилось именно так, как предсказал Вольф: он не захотел. Он сидел, держа руку на кристалле, из которого исходил таинственный, пульсирующий свет, втекая в его пальцы, и был не в состоянии что-нибудь сделать.
Испуганно и ошеломлённо он посмотрел на Вольфа и даже без злой насмешки в его глазах понял, что побеждён. При этом Вольф вовсе не подчинил его волю себе и ни к чему не принуждал его. Власть его над Михаэлем имела куда более тонкую природу. Это было совсем как в случае с Анзоном. Михаэль прекрасно сознавал, что Вольф его враг и стоит на стороне всего того, что Михаэль ненавидит и чего страшится; что Вольф употребит могущество магического кристалла во зло, сея вокруг себя страдание и горе. Но это знание ничего не меняло. Он все ещё хотел бороться с Вольфом, как никогда, хотел использовать силу магического камня против него - и не делал этого.
- Что это... что со мной? - спросил он дрожащим голосом.
Улыбка Вольфа стала шире:
- Ничего страшного. Тебя это пугает, но потом ты привыкнешь. И поверь мне, скоро ты начнёшь получать от этого удовольствие. Власть подкупает, мой мальчик.
Он поднялся и жестом велел Михаэлю убрать руку с камня. Михаэль подчинился. Пылающий огонь в глубине камня ослабел, превратившись в мягкое свечение, но тот другой, чёрный огонь внутри Михаэля продолжал пожирать его. Он понял, что теперь ему нет необходимости притрагиваться к камню, он и так с ним связан прочной связью. Часть чёрной души камня перешла в него, и вполне возможно, что за это ему пришлось заплатить частью собственной души, которая теперь пребывала внутри камня.
Вольф тяжело подался вперёд, закрыл шкатулку и взял её обеими руками. Затем выпрямился и кивнул Анзону:
- Пусть приведут обоих.
Анзон исчез за потайной дверью, и Михаэль вместе с Вольфом покинули каминный зал, хотя и другим путём.
- Теперь я знаю, что ты говорил правду, - сказал Вольф, идя вдоль широкого коридора и затем поднимаясь по лестнице в просторный зал. - Это хорошо, что ты сдержал слово. Ты увидишь, что и я сдержу своё.