- Не какая?
- Не такая, как Анзон и все остальные. Когда нас привели сюда, я боялся, что нас разорвут на куски.
- Они дураки, - презрительно сказала Лиза. - Это Анзон их подстрекает. Он все время твердит о грозящей нам всем опасности и о могущественных врагах, от которых мы должны защищаться. Мой отец говорит, что он делает это для того, чтобы вызвать страх среди людей, потому что страх - это единственное, на чём держится его власть. Но не все думают так, как он. С тех пор как разнеслась весть о вашем появлении, весь город гудит как улей. - Но тут она спохватилась: - Что это я болтаю? Ты, наверное, умираешь с голоду. Устраивайся, я сейчас принесу поесть. Когда она уходила, Михаэль заметил, что один из охранников занял пост на галерее.
Михаэль выглянул в окно, и открывшийся вид поразил его. Преобладающим цветом города был серый, нигде ни намёка на зелень. Й вдруг внутри обнесённого стеной двора заметил садик с кустами и яркими цветами. Там была скамейка и крошечное озерцо с искусственным водопадом, и даже деревце, хоть и чахлое и совсем незнакомой породы. После монотонной серости, к которой Михаэль уже привык, он просто залюбовался садиком. И только теперь понял, насколько сильно этот мир отличается от его родины. Там, откуда он пришёл, никого не удивишь огромными парками, а для здешних жителей этот крошечный оазис, должно быть, представлял собой громадную ценность.
Михаэль вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, огляделся и понял, что кто-то смотрел на него из окна напротив. Лицо тут исчезло, но Михаэль был уверен, что ему не почудилось.
Это было естественно. И без слов Лизы он мог представить, какой сенсацией стало для местных прибытие людей сверху, независимо от того, враждебно или дружественно они приняли их появление.
Но теперь у Михаэля пропала охота, любоваться садиком. Он отступил от окна и сел на трёхногий стул. Лиза всё не возвращалась, и он уже начал беспокоиться. Он сунул руку в карман куртки и нащупал твёрдый гадкий пластик. Это оказалась его записная книжка в зелёном переплёте! Всё это время она была у него в кармане, только после падения в чумную могилу он совсем про неё забыл. Он раскрыл её и обнаружил во внутренней петле шариковую ручку. В книжке была сотня чистых страниц в клеточку. Михаэле взял ручку и в левом верхнем углу страницы вывел большими буквами: «Лиза». Он сам не знал, для чего это делает, но ниже вписал остальные имена; Анзон, Эрлик и Марлик. Теперь, когда они были написаны, Михаэлю бросилось в глаза сходство имён короля и колдуна. Уж не родственники ли они?
Пока он размышлял об этом, вернулась Лиза с подносом, на сей раз нагружённым гораздо щедрее, чем раньше. От еды поднимался аппетитный аромат. Михаэль вскочил и хотел ей помочь, но она помотала головой и кивнула в сторону двери, чтобы он закрыл её. Михаэль быстро вернулся к столу, чувствуя, что аппетит приходит даже не во время еды, а ещё раньше. Если обед, приготовленный матерью Лизы, хотя бы наполовину так вкусен, как душист, то она выдающаяся повариха.
Лиза ободряюще улыбнулась ему и пригласила к столу. Он сел, не зная, с чего начать. Обеда хватило бы на дюжину голодных желудков, и состоял он из шести или семи блюд. В это время Лиза заметила на столе раскрытую записную книжку.
- Что это?
Михаэль слегка смутился, сообразив, что имя Лизы записано крупнее и жирнее остальных.
- Так, ничего особенного, - уклончиво сказал он. - Хотел кое-что записать, чтобы потом не перепутать, когда меня спросят, что было.
Опрометчивость этих слов он понял сразу, как только произнёс их. Скажи он их не Лизе, а Анзону или его людям, этого хватило бы для виселицы. Михаэль вздрогнул и. дал себе зарок впредь думать, что говорит.
- Записать? - растерянно спросила Лиза. - А что это – значит?
Михаэль осторожно попробовав одно блюдо, убедился, что оно вкуснее, чем можно было ожидать по аромату, и от души |принялся поглощать его.
- Я записываю, что вижу. Твоё имя, имя Анзона... – Михаэль проглотил кусок и с удивлением взглянул на озадаченную девочку: - Ты что, не умеешь писать?
Лиза помотала головой:
- Кажется, нет. - Она обошла вокруг стола, склонилась над записной книжкой и стала рассматривать начертанные Михаэлем слова. - Это ты рисуешь? Как странно.
Михаэль увидел, что Лиза не притворяется.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что у вас здесь никто не умеет читать и писать? - спросил он, и это предположение ему самому показалось абсурдным. Но одного взгляда на лицо Лизы хватило, чтобы понять, что так оно и есть.
- Что означают эти значки? - спросила Лиза. - Я их никогда не видела.
- Это буквы, ответил Михаэль. - Слова.
- Слова, которые можно видеть? - недоумевала Лиза.