Ладони у Алисы похолодели, в груди всё сжалось и воздух словно застрял в легких. Неужели это… Девушка медленно, не дыша, повернулась. Да, это, несомненно, был он. На Алису приветливо смотрел высокий молодой мужчина, стройный и статный, кареглазый с копной вьющихся каштановых волос, подстриженных весьма удачно. Эта самая молодежная небрежная прическа вкупе с весьма стройным телосложением позволяли мужчине выглядеть лет на двадцать восемь максимум, хотя Алиса знала наверняка, что ему на самом деле – тридцать шесть. Она вообще знала об этом симпатичном кареглазом мужчине многое, не раз просматривала его соцсети, и была осведомлена, что работает он в этом самом колледже, порог которого она сегодня впервые переступила. Так вот переступая этот самый порог, девушка, конечно, понимала, что встреча их неизбежна, и что очень многое, всё её будущее, зависит от этого человека – Новикова Кирилла, Киры. Алиса, правда, никак не предполагала, что они встретятся практически сразу после её приезда в Энск. Но Его величество случай распорядился именно так, и судьбоносный момент, момент, когда вся эта история могла, не начавшись, закончится наступил именно тогда, у старого кофейного аппарата, не делающего напитков с молоком. Алиса смотрела на молодого мужчину и ждала, вглядывалась в такое знакомое, но чужое теперь лицо, пытаясь понять лишь одно: узнал он её или нет? Если да, то весь её план полетит к чертям, и хоть Алиса сама себе в этом не признавалась, какая-то слабая и презренная часть её хотела, чтобы именно так и произошло. Чтобы на молодом ещё и приятном его лице появилось удивление, чтобы он воскликнул её имя, обнял и принялся рассказывать, как сильно скучал и как долго её искал. И она бы пустила слезу, и они вспомнили о былом и утраченном, и она всё-всё рассказала бы ему об этих годах её жизни, в которой его не было, и в какой-то момент он бы её поцеловал как когда-то давно, а после этого они взялись бы за руки и ускакали вместе в закат… Никакого удивления на его лице не было, только вежливая, даже формальная улыбка:
– Вы наша новая студентка?
Алиса усмехнулась как-то горько, отвернулась и ударила по кнопке рядом со словом «Американо». Аппарат зашипел, откуда-то из его глубин появился пластмассовый стаканчик, в который машина стала плевками извергать коричневую дымящуюся жидкость.
«Да к чёрту тебя…» – подумала Алиса, вытаскивая свой долгожданный, обжигающий пальцы кофе. Она хотела было ответить Кириллу что-нибудь резкое и язвительное, но когда обернулась, за её спиной уже никого не было.
Алиса почувствовала стыд и досаду от того, что она была такой наивной, так по-детски, по-глупому надеялась на какое-то смехотворное воссоединение. Ведь приехала она в эту дыру совсем не для этого, и планы у неё были другие, и радоваться надо было, что всё так вышло с Кириллом. В душе всё как-то перемешалось: и злость на себя, и обида на Кирилла, от всего этого стало противно и тошно. Алиса, несмотря на то, что оставила куртку на втором этаже и была только в джинсах и белой рубашке, вышла на улицу. Холод напоминал ей о Новосибирске, давно ставшим для девушки домом, и действие на неё имел успокаивающее. Она вдохнула морозный воздух жадно, до боли в груди, и выдохнула медленно, создав около своего лица облачко белого пара. Злополучный стаканчик с кофе все ещё был у неё в руке, она задумчиво отхлебнула глоток и сморщилась. С сахаром. Этот удивительный аппарат мало того, что не делал кофе с молоком, он ещё и сахар в него добавлял по умолчанию. Алиса ненавидела сладкий кофе и была и без того расстроена и раздосадована.
– Да чтоб тебя!
Она со злостью швырнула стакан куда-то влево.
– Эээ!!! – раздался тут же чей-то возмущенный возглас.
Глубоко в своих мыслях и расстройствах, Алиса даже не заметила, что как раз слева, немного поодаль от неё, стояла небольшая компания молодых парней. Один из них в изумлении смотрел теперь то на свои кроссовки, то на Алису. На кроссовки. На Алису.
– Э! Ты чё нах?
И, пылая праведным гневом, он направился к девушке защищать свою поруганную пацанскую честь и испачканные сладким кофе кроссовки.
Алиса усмехнулась, глядя на стремительно приближавшегося к ней гопника. Она знала этот типаж прекрасно, она видела таких десятки: это нарочито злобное выражение лица, эта напускная самоуверенность, эта отчаянная попытка казаться устрашающим и опасным. Показуха, да и только. Такие, Алиса знала хорошо, – самые слабые из возможных противников. Они, как насекомые: только сверху тонкая твёрдая оболочка, а внутри всё мягкое, а то и жидкое. Подковырнуть в нужно месте – и победа, а уязвимые места у них у всех одинаковые: родители, которые не любили, внешность, которая никого не привлекает, отсутствие ума и перспектив.
