Влодарек был обречён. Кольца его собственной пуповины сомкнулись на его собственной шее. Оттолкнувшись ножками от живота землянина, виртль предусмотрительно отдрейфовал в свою, суверенную, акваторию эмбрионального моря-океана и, не выпуская из ручек чужой «фал», продолжал уверенно затягивать смертельные кольца на шее прозевавшего манёвр врага растерявшегося Влодарека.
Шея соперника оказалась самым подходящим кнехтом для проведения задуманной Сапаром операции пережатия чужой пуповины. Снабжение звездобоя кислородом резко ухудшилось. Но даже останься оно прежним, Яну не удалось бы избавиться от тройной петли: стащить петлю вниз не давали плечи, снять её через непропорционально большую голову было и вовсе невозможно.
Над весьма специфическим полем проигрываемой Влодареком битвы снова завитал дух известной «уловки двадцать два». Избавиться от неотвратимо затягивающихся на шее «колец анаконды» можно было только перегрызя пуповину, а это означало всё ту же смерть от кислородного и прочего голодания. Судорожные рефлекторные попытки Яна ослабить смертоносную удавку, сотворённую хитрым и коварным Сапаром из пуповины противника, лишь приближали бесславный конец землянина.
Виртль побеждал. Отдрейфовав на безопасное расстояние, он с холодным безразличием незряче наблюдал со стороны за нелепо сучащим ножками Влодареком. Теперь Ян мог биться об лёд застывшей от ужаса амниотической жидкости сколько угодно: его смерть и, значит, поражение во втором раунде хрономатча были предрешены. Лишние секунды хаотичного трепыхания и оттягивание агонии только немного увеличат хронометраж видеоролика, записываемого прагматичным Вуайером с целью пополнения уникальной видеотеки Наблюдательного Хронопункта. Перерасход носителя информации, то есть плёнки, не страшен, а, напротив, оправдан: завершающийся проигрышем землянина потрясающий фильм ужасов просто обречён быть занесённым в своеобразную Книгу Рекордных Хроносюжетов.
Ян где-то читал, что умереть – всего лишь уснуть. Он так и не вспомнил, какому мудрецу пришло в голову гениальное сравнение. Он погружался в спасительное забвение, одновременно парадоксальным образом оставаясь на плаву. Задушенный собственной пуповиной, Ян так и не нашёл в себе ни моральных, ни физических сил перегрызть её, чтобы хоть немного подгорчить виртлю сладчайшую конфету победы, раз уж не сумел затолкать противнику в глотку горькую пилюлю поражения.
