– Я просил тебя не ходить со мной, а лишь объяснить дорогу.
– А я просил бы тебя не приказывать капитану там, где это впрямую не связано с выполнением задания. По установленным правилам хронопоединщикуне разрешается разгуливать по звездолёту в одиночку. Если не хочешь наложить в штаны, поднимайся и топай вон к той двери.
Пилот и пассажир вышли из рубки и зашагали по радиальному коридору, который каждые три метра перегораживали герметичные отсечные переборки.
– Сортирчик-то хоть тёплый? – дурачился Ян, но на душе у него кошки скребли.
– Твою бы вредную задницу выставить на холод абсолютного нуля! – кровожадно и отнюдь не беспочвенно помечтал пилот.
– Потрясающее название для космического сортира – «Абсолютный нуль»!
– Заходи в эту дверь, кретин! – пробурчал, останавливаясь, Мамблер. – Параша – лучшее место для таких, как ты. Смотри, чтоб без фокусов!
– Даю слово, что не сбегу из гальюна, как это сплошь да рядом бывает в кинобоевиках!
* * *
Четыре комфортабельных автобуса с претендентками на титул Мисс Вселенная опасливо, словно длиннотелые серые борзые по крутому дощатому трапу в тренировочном собачьем городке, спускались по бесконечному серпантину. Извилистая лента белого, выжженного солнцем бетона петляла столь причудливо и прихотливо, что временами автобусы не приближались к пока недоступному жаждущим взорам пассажирок океанскому побережью, а удалялись от него. Каждые десять-пятнадцать секунд направление движения менялось едва ли не на сто восемьдесят градусов – в такие крутые повороты с трудом вписывались даже живущие здесь гремучие змеи. Тормоза визжали, стонали и скрипели. Водители проявляли чудеса автовольтижировки.
Наконец кавалькада ярко расписанных автобусов благополучно достигла подножия перевала, водители расслабились, повеселели и прибавили скорость. Автобусы проскочили бетонный мост, и шоссе опять начало забираться в гору.
День обещал быть солнечным и жарким. Шумели под долетающим с океана ласковым ветерком дубовые и кипарисовые рощи. На выбеленные солнцем валуны выползали погреться остывшие за ночь змеи и ящерицы. Изредка пролетали над дорогой голубые горные сойки, имя которых увековечил в своем названии знаменитый американский мозольный пластырь «BlueJay».2
