Едва взглянув на Тамару, Бондарев невольно отметил, что лицо ее изменилось буквально в считаные секунды. Сперва оно вытянулось, потом неожиданно посерело, а затем налилось нездоровым склеротичным румянцем... Белкина дышала громко и ровно – вдох-выдох, вдох-выдох, – и это почему-то напоминало взрыватель с часовым механизмом – тик-так, тик-так... Казалось, в любой момент этот «тик-так» рванет и разнесет все вокруг вдребезги.
– А чего нам, собственно, бояться? – подбадривающе улыбнулся Клим. – Мы – люди законопослушные, действовали без превышения необходимой обороны. Как говорится – органы разберутся и выпустят!
Выйдя на крыльцо, Клим тотчас же прикрыл лицо ладонью: в глаза ему ударил мощный сноп электричества, ослепившего после полутьмы кабинета. Однако он сумел-таки рассмотреть несколько машин у калитки, среди которых был и памятный фургончик «Доставка пиццы на дом», знакомого по преследованию коротко стриженого мужчину, а еще – заместителя начальника президентской охраны полковника Сигова...
Теплый свет ярких желтых фонарей, перемешанный с разноцветным сиянием рекламы, наполнял вечернюю Москву. Огромные билдборды, залитые ртутной подсветкой, высились над тротуарами. Фасады строек и ремонтируемых зданий целиком прикрывали циклопические рекламные полотнища. На улицах было видно не хуже, чем днем, хоть газету читай. Жители столицы, привыкшие к буйству навязчивых предложений «купить», бессмысленных советов «попробовать» и соблазнов «испытать», умудрялись не замечать, что их город сплошь опутали паутиной, а паук, сплетший ее, только и делает, что высасывает из них деньги. Тысячи рекламных предложений с адресами магазинов, номерами телефонов они воспринимали как часть пейзажа, так сельский житель воспринимает лес или поле – смотрит, но практически не видит.
Толпы людей валили по вечернему проспекту мимо призывно освещенных витрин: одинокие старики, семейные парочки, шумная молодежь. Если кто и смотрел в толстое стекло, за которым дорогими аквариумными рыбками плавали редкие посетители, то не за тем, чтобы разглядеть застывшие манекены и покупателей, а чтобы увидеть собственное отражение.
Ближе к мосту через Москву-реку толпа редела, рассасывалась, вливаясь в душные провалы метрополитена, стопорила на остановках наземного транспорта, удалялась с пивными бутылками в руках в скверы и парки.
Черным шелковым полотнищем переливалась, шевелилась река, от воды повевало могильной прохладой, и на город плыл легкий аромат разложения водорослей. Металлическая арка моста распростерлась над широким руслом, гудела, вздрагивала от проносящихся по ней автомобилей, искрилась огоньками габаритов и стопников. Редкий прохожий решался пройтись по узким тротуарам моста, заглянуть с головокружительной высоты в темную воду, ощутить рвущий одежду ветер.
Юрий Чудин, беззвучно матерясь, выбрался из поредевшей толпы к гранитному парапету, жадно втянул прохладу реки. Мокрая от пота рубашка липла к спине, ноги буквально горели от быстрой ходьбы в тяжелых ботинках. На голове его были наушники, вроде бы обычное дело – человек слушает музыку. Но в кармане притаился не плеер, а совсем другое устройство. Весь свой путь до реки Чудин старательно подкручивал настройку, пытаясь разобрать слова, звучавшие в доме Бондарева. Чувствительная аппаратура перехватывала сигналы, идущие от прослушки, установленной там сотрудниками ФСО. К сигналу примешивались помехи. Но дальше слушать не имело смысла: все, что касалось его, Юрия, проблем, он уже знал, да и что-то случилось с сигналом – пропал. Наушники сползли на шею.
– Твою, такую мать... – бессвязно прошептал функционер из охраны «Лукоса», – приятель был прав... тогда, на берегу озера... как всегда прав... доказательства у меня будут...
Чудин оглянулся на парочку, целовавшуюся у самого парапета. Парень придерживал девушку за талию, а она выгибалась, и ее длинные волосы трепал ветер. Юрий нервно поморщился, словно не мог понять, как это можно сейчас заниматься подобными глупостями, ведь есть дела и поважнее.
– Баба... баба... – прошептал Чудин, – все дело стало за бабой, – его взгляд остановился на мобильнике, покачивающемся на запястье целовавшегося парня.
Юрий перевел дыхание и даже выдавил из себя приветливую улыбку.
– Простите, что отвлекаю, – проговорил он, подойдя поближе, – срочно позвонить надо, а в моей трубке аккумулятор сел. Выручите? Мне не надолго, не разорю.
Парень отстранился от своей дамы, снял мобильник с руки, подал Чудину:
– Бывает. Если не в Америку и не в Антарктиду. Звоните!
Охранник опального олигарха быстро натыкал номер, ждал, прикрыв от ветра второе ухо ладонью. Ему важно было узнать голос. Всякое могло случиться, ошибиться он не имел права.
– Да. Слушаю, – прозвучало на том конце линии ровно и спокойно.
Чудин трижды кашлянул в трубку, потом еще раз.
– Наверное, вы ошиблись номером, если не отвечаете, – прозвучало уже с легким раздражением.
Глаза Чудина сверкнули, и он еще раз кашлянул.
