За темными окнами влажно шумели кроны деревьев. Редкие огоньки за темной полоской забора обозначали улицу. Где-то неподалеку орали и дрались коты, и их истошные крики действительно наводили на мысли о сексуально озабоченных личностях, кровавых разборках и прочих уголовно наказуемых делах.
– Вот и прекрасно! – качнувшись, Тамара успела-таки схватиться за угол камина. – Пусть на меня нападет самый злобный маньяк! Пусть меня убьет, расчленит... Нет, пусть лучше зверски изнасилует. И тогда виноватым будешь именно ты! И вообще: дай мне денег на такси.
– Если ты действительно чего-то боишься, тебе не стоит возвращаться домой, – с серьезным видом напомнил Бондарев, доставая из кармана бумажник. – Те, кто охотится за мной... и тобой, вполне могут дежурить в твоем подъезде. Впрочем, если тебе надо денег – мне не жаль.
– А кто тебе сказал, что я еду домой? – с вызовом хмыкнула Белкина и, схватив несколько купюр, попыталась проскочить под руку хозяина. – У меня есть любовник... И не один. Это – большие красивые мужики, наподобие твоего друга, которому ты денег дал.
Несомненно, Тамара врала: никаких больших и красивых любовников у нее не было, а уж тем более таких, к каким можно было запросто приехать в половине первого ночи.
Клим с трудом подавил в себе безотчетный вздох и, закрыв дверь на ключ, отворил форточку, надеясь, что свежий ночной ветерок немного освежит мозги Белкиной.
– Нет, что ни говори, а настоящий мужчина должен быть богатым бездельником! – с вызовом молвила телеведущая и, пересчитав взятые на такси деньги, продолжила с напором: – И ты смеешь давать мне эти копейки?
– На такси хватит. А на остальное пусть тебе любовники дают. Я не обязан тебя содержать, – с безулыбчивой простотой сообщил хозяин дома.
– Ага: ты обязан меня только подставлять. Нет, что ни говорите, а у современных мужиков на любовь к женщине не остается ни времени, ни сил... Ни средств. Все они задрочены своей паршивой работой, зарабатыванием денег, все ищут любви боссов, а не женщин... Или любви самого высокого начальства! – закончила она многозначительно, явно намекая на то, что у Бондарева несомненно были головокружительные связи на самом верху.
Бондарев понимал: гостья явно провоцирует его. Однако купиться на подобное было бы верхом неблагоразумия.
– Зато все мои любовники – люди богатые и независимые! – с пьяным вдохновением врала Белкина. – Это – настоящие мужчины, которые знают цену себе... и мне. Не то, что некоторые, которые даже в гостинице на женщин внимания не обращают! Я уже не говорю о том, что они никогда не используют меня в своих мерзких целях!
– Может, выпить хочешь? – без особого энтузиазма предложил Бондарев, кивнув на бар, где стояло еще немало бутылок.
– Хочу! – оживилась Тамара.
– Вот-вот, – поддержал Клим. – У тебя был слишком тяжелый день. Выпей, сними стресс... Расслабься. Ты же еще по дороге с телецентра у сумермаркета меня остановить хотела!
Через несколько минут столик был безукоризненно сервирован. Оценив содержимое бара, Клим выставил рядом с хрустальными рюмками литровую бутыль шестидесятиградусной чачи – виноградного спирта, привезенного из Абхазии. Этот замечательный напиток обладает весьма коварным качеством: голова пьющего остается относительно свежей, а вот ноги не слушаются его совершенно. К тому же чача не провоцирует пьющего на агрессию и скандальность.
По расчетам Бондарева, ударной дозы в триста граммов было достаточно, чтобы гостья физически не смогла передвигать ноги – даже если она будет порываться куда-то уйти. В его планы не входило, чтобы она ушла в ночную темноту. Вот если бы днем...
– Ну что – за все, что хорошо кончается! – подняв рюмку, наполненную благородной янтарной жидкостью, Бондарев подмигнул.
– Еще ничего не закончилось! – на удивление здраво напомнила Белкина. – Не удивлюсь, если через пять минут за окнами появится танк.
– Сейчас не девяносто третий год, чтобы танки по Москве катались... Тогда предлагаю выпить за твое здоровье... А также – за здоровье твоих многочисленных любовников.
Рюмки сошлись, но хрустальный звон прозвучал как-то минорно.
– Да нет у меня никаких любовников... к сожалению! – телеведущая залпом выпила и, зажевав сыром, пригорюнилась.
– Я знаю...
– А если знаешь – чего предлагать пить за их здоровье? Слушай, Бондарев, предлагаю стать любовником тебе. Место вакантно. Пока.
Клим удивленно вскинул брови.
– Прямо сейчас?
– А почему бы и нет? – Белкина выпрямилась, и ее острая грудь рельефно обозначилась под блузкой.
– Я подумаю... – ответил Клим уклончиво. – Секс в большом городе – это прежде всего бегство от одиночества. Не могу сказать, что я слишком одинок.
– Ты не эстет, Бондарев, – Тамара развернула плечи, и верхняя пуговичка блузки отскочила, покатившись по полу. – Нет в тебе настоящей страсти. Не ценишь ты хорошего отношения к себе.
– У тебя, как я понимаю, одна страсть... Работа на телевидении, борьба на идеологических фронтах, – осторожно напомнил хозяин. – Кстати, предлагаю выпить за твою работу. «Резонанс» – рейтинговая программа... Многие в Кремле одобряют.
