Миновав около двух десятков пыльно-серых строений, я оказался на чем-то, похожем на площадь. Улица здесь расширялась в сторону невидимой, но хорошо слышимой за домами речки со странным названием Клык, и образовывала что-то вроде полукруглого кармана, в дальнем конце которого обнаружилось длинное и тоже низкое здание с большими стеклянными окнами-витринами и совершенно нечитаемой выцветшей надписью по фасаду. Под широким козырьком, тянувшимся вдоль всей левой части строения, стояло несколько таких же бес-цветных скамеек вперемежку с урнами, а на скамейках подвое-потрое сидели несколько человек. Кое у кого в ногах стояли дорожные баулы и сумки, и я пришел к выводу, что вижу банальную автобусную станцию, а витрины, по всей видимости, принадлежат местному «супермаркету» с соответствующим названием типа «Приятного пути» или «Возьми в дорогу».
Я подрулил к остановке, заглушил двигатель и выбрался из машины. На мое появление никто из присутствующих не обратил никакого внимания. Пришлось вступать в принудительный контакт. Я подошел к пожилому алтайцу в вылинявшем зеленом чокпене, сидевшему в стороне от остальных и опиравшемуся на толстый суковатый посох.
– Исынмэ сыз, хёрмэтле! [23] – вежливо обратился я.
– Исын бул, яш-кыш, – кивнул не глядя на меня старик. – Ищешь кого-то?
«Еще один телепат, что ли? Или опять на шамана нарвался? А, впрочем, какая разница…»
– Угадали, ака. Ищу дом уважаемого Алыкчака Тудегеша.
– Зачем он тебе? – Старик наконец поднял голову и посмотрел мне в глаза.
Я в который раз поразился этой особенности алтайцев: даже у стариков здесь пронзительный молодой взгляд – будто старится только кожа, а тело и душа остаются юными и полными сил. Говорят же, что истинный возраст выдают глаза, и я склонен этому поверить.
– Я – дэёлат-кыш, ака. Мне необходимо поговорить с уважаемым Тудегешем об одном важном деле.
Старик прищурился, и я тут же почувствовал, будто под черепом порхнул легкий ветерок. Все-таки дед – тоже экстрасенс! Прямо напасть какая-то! Притягиваю я их к себе, что ли? Или они меня?..
– Ты идешь по древней тропе, сугышчи, а на нее обычный человек попасть не может. Я знаю, что ты говоришь правду. Дом Алыкчака на том краю Бийтына, у реки, – старик махнул рукой мне за спину и снова опустил голову на скрещенные на посохе руки. – Хуш булыгыз! [24]
Я снова залез в джип и через пять минут уткнулся капотом в остатки каменной ограды, за которой стоял добротный небольшой домик на высоком фундаменте, сложенный из розовато-серого туфа. На гудок клаксона вместо хозяина из-под крыльца вылезла здоровенная лохматая псина, зевнула, встряхнулась, окинула машину равнодушным взглядом и вразвалочку удалилась за дом.
Я выбрался из джипа и вошел в приоткрытую калитку. Лохматая башка на секунду выглянула из-за угла дома и снова исчезла. Когда же я подошел к крыльцу, дверь неожиданно распахнулась, и мне навстречу шагнула маленькая смуглая женщина в длинном, явно домотканом платье с ярким платком на плечах.
– Исын булыгыз, апа![25] – Я постарался улыбнуться как можно приветливее. – Это дом уважаемого Алыкчака Туде-геша?
– Исын бул, юл-кыш[26], ты не ошибся, – женщина тоже слабо улыбнулась в ответ. – Проходи, гостем будешь, – добавила она уже совсем по-русски.
Я оказался в просторной светлой комнате, обставленной вполне по-современному, включая музыкальный центр и плазменный телевизор, лишь по стенам висели большие квадратные холсты, расписанные красно-синими национальными узорами.
– Как твое имя, юл-кыш? – спросила хозяйка, присаживаясь на низкую софу и делая приглашающий жест.
– Дмитрий Котов… Можно Дамир. – Я сел в кресло напротив.
– Я – Сынару. Я ждала тебя, Дамир. – Она как-то странно, судорожно вздохнула и отвернулась к окну. – Отец сказал, что однажды придет бородатый белый человек – сугышчи, который будет искать его…
– Откуда он узнал обо мне?! – Я не смог сдержать изумления.
– Отец – великий шаман. Белый шаман. Он видит будущее. Он сказал, что когда придет сугышчи, я должна показать ему дорогу в долину Карангы-Тел. Он будет ждать. – Сынару говорила глухим монотонным голосом, будто повторяя заученный текст.
– А что находится в этой долине?
– Не знаю… Раньше там пасли лошадей.
– Далеко это место?
– Нет, если идти по старой тропе, через перевал. – Она снова посмотрела на меня и в глазах ее я отчетливо увидел страх.
– Я пойду сейчас. – Я постарался сказать это спокойно и уверенно, хотя на самом деле не чувствовал ни того ни другого. – У меня очень мало времени. Ты покажешь тропу, Сы-нару?
– Ты не вернешься оттуда, Дамир… – Она, казалось, не слышала меня. Взгляд стал отрешенным, зрачки расширились – женщина явно впадала в транс. Ну да, она ведь дочь шамана!
