— Жизнь гораздо сложнее, чем вам представляется, — осторожно сказал Раймон.
— Это, наверное, кажущаяся сложность… — начал Мишель.
Его слова прервал грохот. Франсуа вскочил, опрокинув стул и стол. Он стоял, угрожающе пригнувшись, и монотонно мотал головой, как медведь. Лицо его побурело. Мишель схватил шприц.
— Постарайтесь схватить его сзади и держать, — шепнул он. — Главное — поплотнее перехватите трубку у горла.
Роже и Раймон попробовали обойти Франсуа с тыла, но он медленным угрожающим движением повернулся спиной к стене.
— А ну-ка! — Роже вдруг кинулся ему под ноги и перебросил грузную тушу через себя. — Хватай его!
Раймон уже сидел верхом на Франсуа и крепко сжимал упругую трубку, отходящую от его короткой, могучей шеи. Франсуа хрипел. Мишель осторожно приблизился и ткнул иглу шприца в трубку у самой шеи. Франсуа откинул голову набок, тело его обмякло, глаза закрылись.
— Вы сможете отнести его?.. Вот туда… — голос Мишеля вдруг прервался.
— Заставьте меня… проглотить…
Он широко раскрыл рот, руки и ноги его беспорядочно задергались, словно в нелепом танце, изо рта вырвался-высокий вибрирующий вопль. Раймон схватил со столика заранее приготовленную таблетку.
— Глотай! — резко приказал он. — Глотай! — Он стиснул горячую дрожащую руку Мишеля, преодолевая инстинктивный страх и отвращение, сунул в дергающийся, раскрытый рот таблетку.
Мишель судорожным усилием глотнул. Он стиснул кулаки, прижал руки к груди, словно удерживая крик. Через несколько секунд он начал дышать ровнее, напряжение заметно схлынуло. Он устало опустился на стул, закрыл глаза.
— Это — действие стимуляторов… — бормотал он. — Пока оно плохо поддается учету…
Роже неопределенно хмыкнул, во все глаза глядя на него.
— Что делать с этим? — Он кивком указал на Франсуа.
Мишель вскочил. Он, по-видимому, совсем оправился.
— Франсуа нужно отнести на кушетку в угол, — деловым тоном сказал он. — Меня беспокоит другое… — Он заглянул за ширму. — Что это значит, Поль?
За ширмой молчали. Раймон и Роже подошли к Мишелю. Поль лежал с закатившимися глазами и открытым ртом, Пьер стоял над ним, нелепо расставив короткие темные руки.
— Что он сделал, Пьер? — спросил Мишель. — Покажи, что он сделал!
Пьер растерянно задвигал руками и круглым бесформенным ртом, показывая, что Поль проглотил что-то… один… два… три… четыре… пять…
— Т-24? Да? То, от чего спят?
Пьер закивал головой.
— Плохо! Пять таблеток! — Мишель задумался на секунду. — Так!
Он кинулся к шкафчику, висевшему на стене.
— Замок испорчен. Недаром я все время наблюдал за Полем! Я знал, что он опасен! — Мишель достал пробирку с красноватым кристаллическим порошком и две ампулы с желтой маслянистой жидкостью, приготовил смесь, наполнил шприц. — Пьер, накладывай жгут!
Пьер с неожиданной ловкостью перетянул безвольно висящую руку Поля резиновым жгутом. Мишель ввел шприц в вену у сгиба локтя. Поль не шевелился, из-под приоткрытых век все так же мертвенно голубели белки.
— Теперь надо теплой воды, — сказал Мишель, извлекая шприц. — Сделаем ему промывание желудка.
— Я принесу снизу, — вызвался Роже.
— Что, собственно, случилось? — спросил Раймон.
Мишель взял Поля за руку:
— Пульс очень плохой… Это называется самоубийство. Поль хотел умереть.
— Но почему?
— Не знаю. Это глупо… Нет, пульс улучшается. По-видимому, удастся его спасти…
После промывания желудка Поль продолжал лежать все так же неподвижно и безвольно, но лицо его несколько изменилось: глаза закрылись, губы сомкнулись, он выглядел спящим.
— Пульс все еще очень слабый, — сказал Мишель. — Сейчас я ему впрысну камфару. Пьер, объясни, зачем Поль глотал Т-24?
Пьер несвязно жестикулировал и мычал. Мишель внимательно слушал.
— Пьер не может говорить как люди, — объяснил он. — На него не хватило материалов. Но я его понимаю. Он говорит, что Полю все время было очень больно, он устал. И он не хотел, чтоб профессор его переделывал. Он не хотел расставаться с Пьером. Говорил, что он любит Пьера.
Пьер усиленно закивал головой, тыча себя рукой в грудь.
— Что тут — инстинкт размножения или сходство характеров? — съязвил Раймон.
— Просто нелепость, — ответил спокойно Мишель. — Поль — неудачная модель, вот и все. На нем нельзя было проводить опыты с гормонами. Его действительно нужно переделать. Теперь профессор со мной согласится…
Пьер издал глухое злобное рычание и вдруг вцепился в горло Мишелю. Раймон и Роже еле оттащили его. Мишель потер горло и задумчиво посмотрел на Пьера, яростно бившегося в руках людей.
— Подержите его еще минуту, — сказал он и пошел за шприцем.
Пьера уложили на кушетку неподалеку от Поля. Мишель недоумевающе посмотрел на Раймона и Роже:
— Что с ними делается, не понимаю. Почему у всех сразу разладились тормозящие центры? Нельзя же все объяснить действием гормонных стимуляторов.
— Послушайте, Мишель, — сказал Раймон. — Вам не кажется, что дело тут не в каких-то центрах и стимуляторах? Просто они действуют как люди…
— Как люди? Не понимаю…
