Мишель с удивительной быстротой перелистывал страницы. Раймон исподтишка наблюдал за ним. Мишель дочитал до конца один рассказ, начал читать другой, потом остановился и пожал плечами. Потом снова перечитал первый рассказ.
— Да, это литература совсем другого рода, — заметил он.
— Вам что-нибудь непонятно? — спросил Раймон.
— Мне не вполне понятно, с какой целью все это написано.
Раймон заглянул в книгу. Мишель говорил об одном из самых поэтических рассказов Мопассана — о «Лунном свете».
— Вот вы говорите, что задумываетесь о себе, — сказал он. — Почти все люди думают о себе: кто они, зачем они, что ценного в их жизни. Естественно, что они думают и о любви…
— Я знаю, что такое любовь, — спокойно сказал Мишель. — Она основана на инстинкте продолжения рода и еще — на сходстве характеров.
Роже открыл было рот, чтоб возразить, но Раймон сделал ему знак.
— Это, пожалуй, слишком упрощенное объяснение, — сказал он. — Иногда речь вовсе не идет и даже не может идти о продолжении рода. А характеры любящих бывают даже диаметрально противоположными.
— Такая любовь не может быть прочной, — доктринерским тоном заявил Мишель. — В вей нет подлинной основы.
Роже все-таки не выдержал.
— Послушай, приятель, — заговорил он. — Вот я, например, не был женат и детей у меня нет. Что ж, по-твоему, я никогда не любил?
— Наверное, нет, — сказал Мишель. — Это называется: случайные связи. Я читал.
— Читал! Вот если б ты сам… — язвительно начал Роже, но осекся.
— У меня отсутствует пол. Я, в сущности, только мозг, — все так же спокойно ответил Мишель. — Но разумом я все понимаю.
— Ну хорошо, — сказал Раймон. — Если вы все понимаете… Вот, например, профессор Лоран и его жена — ведь у них нет детей, однако… — Он замолчал: пример был явно неудачен и даже бестактен.
— А они и не любят друг друга, — бесстрастно констатировал Мишель. — Профессор вообще не может любить. Он тоже — прежде всего мозг.
— Вот это да! — восхитился Роже. — Метко сказано! У тебя, приятель, я вижу, котелок неплохо варит!
— Котелок? — недоуменно переспросил Мишель.
— Это морской язык. Роже — моряк, — пояснил Раймон. — Он хочет сказать, что вы очень интересно рассуждаете.
— Тогда почему же вы со мной не соглашаетесь? — спросил Мишель.
— Жизнь гораздо сложнее, чем вам представляется, — осторожно сказал Раймон.
— Это, наверное, кажущаяся сложность… — начал Мишель.
Его слова прервал грохот. Франсуа вскочил, опрокинув стул и стол. Он стоял, угрожающе пригнувшись, и монотонно мотал головой, как медведь. Лицо его побурело. Мишель схватил шприц.
— Постарайтесь схватить его сзади и держать, — шепнул он. — Главное — поплотнее перехватите трубку у горла.
Роже и Раймон попробовали обойти Франсуа с тыла, но он медленным угрожающим движением повернулся спиной к стене.
— А ну-ка! — Роже вдруг кинулся ему под ноги и перебросил грузную тушу через себя. — Хватай его!
Раймон уже сидел верхом на Франсуа и крепко сжимал упругую трубку, отходящую от его короткой, могучей шеи. Франсуа хрипел. Мишель осторожно приблизился и ткнул иглу шприца в трубку у самой шеи. Франсуа откинул голову набок, тело его обмякло, глаза закрылись.
— Вы сможете отнести его?.. Вот туда… — голос Мишеля вдруг прервался.
— Заставьте меня… проглотить…
Он широко раскрыл рот, руки и ноги его беспорядочно задергались, словно в нелепом танце, изо рта вырвался-высокий вибрирующий вопль. Раймон схватил со столика заранее приготовленную таблетку.
— Глотай! — резко приказал он. — Глотай! — Он стиснул горячую дрожащую руку Мишеля, преодолевая инстинктивный страх и отвращение, сунул в дергающийся, раскрытый рот таблетку.
Мишель судорожным усилием глотнул. Он стиснул кулаки, прижал руки к груди, словно удерживая крик. Через несколько секунд он начал дышать ровнее, напряжение заметно схлынуло. Он устало опустился на стул, закрыл глаза.
— Это — действие стимуляторов… — бормотал он. — Пока оно плохо поддается учету…
Роже неопределенно хмыкнул, во все глаза глядя на него.
— Что делать с этим? — Он кивком указал на Франсуа.
Мишель вскочил. Он, по-видимому, совсем оправился.
— Франсуа нужно отнести на кушетку в угол, — деловым тоном сказал он. — Меня беспокоит другое… — Он заглянул за ширму. — Что это значит, Поль?
За ширмой молчали. Раймон и Роже подошли к Мишелю. Поль лежал с закатившимися глазами и открытым ртом, Пьер стоял над ним, нелепо расставив короткие темные руки.
— Что он сделал, Пьер? — спросил Мишель. — Покажи, что он сделал!
Пьер растерянно задвигал руками и круглым бесформенным ртом, показывая, что Поль проглотил что-то… один… два… три… четыре… пять…
— Т-24? Да? То, от чего спят?
Пьер закивал головой.
— Плохо! Пять таблеток! — Мишель задумался на секунду. — Так!
Он кинулся к шкафчику, висевшему на стене.
— Замо́к испорчен. Недаром я все время наблюдал за Полем! Я знал, что он опасен! — Мишель достал пробирку с красноватым кристаллическим порошком и две ампулы с желтой маслянистой жидкостью, приготовил смесь, наполнил шприц. — Пьер, накладывай жгут!
