— По пади Улунтуй 2 км. Через завал на устье штольни «Новая», пройти по ней 400 м.
— По квершлагу № 7 гор. 182 м достигаете запасного вертикального хода, соединяющего гор. 182 с гор. 49 м.
— Далее по первому варианту от гор. 49 м.
Недостатки: возможно, купол квершлаг № 7 гор. 182 окончательно перекрыл проход.
Свяжись с Петром и расскажи ему все, о чем я напишу дальше. Вам в обязательном порядке понадобится альпинист. Если есть жизнь после смерти, то постараюсь остаться с вами как невидимый проводник, хотя все это рассуждения досужие.
Прошу тебя как партнера в случае удачи помочь Сергею и Лидии Иннокентьевне. Времена волчьи, но я знаю, что ты меня не подведешь.
Если добрался до конверта, значит, тебе небезразлична моя жизнь и хоть какую-то часть журналов ты пролистал. Я уже упоминал твой день рождения. Беспокою тебя сейчас с того света из-за события, которое стало итогом в целой цепочке человеческих трагедий. Именно в тот день мы обнаружили признаки последней каверны с проклятой находкой.
Пролистай мои записи за тридцать девятый, сорок седьмой и пятьдесят шестой годы. Найди значок $ и прочитай, что там есть. Хотя можешь прочесть после — ничего не изменится.
Как я пишу в заметках от сороковых годов, нам повезло и не повезло. Тебе сегодня тоже, потому что объяснять, что такое $, я не стану. Если найдете, поймете все сами, а если нет, то и лишнего шума не будет. Искать то, не знаю что, люди не любят, но, если выскочит информация, о чем речь, очередная война под землей обеспечена.
Не хочу быть катализатором беды. Нашему поколению и так досталось — сначала от идеологии, а потом от ее отсутствия. Даже не знаю, что страшней. Понимать, что ты поддерживаешь свою страну, — приятно, но осознавать, что эта же страна тебе не верит, — ужасно.
$ открыли мне глаза на эту власть, которая готова была уничтожить даже самых преданных вроде меня. До сих пор помню глаза следователя в пятьдесят шестом…
Но это все лирика. Стоимость $ баснословна. Особенно интересные экземпляры оказались в каверне сороковых. Гаденыш Козлякин ткнул тогда пальцем в кальцитовое пятно, и государству досталась очередная порция добра, а нам — еще год проблем от НКВД.
Каждый раз, получая информацию о признаках $, я дрожал как осиновый лист. Доносчики на шахтах работали как часы, и любой мог про меня написать.
В твой день рождения мы с отцом Петра приняли-таки решение не вскрывать каверну. Из-под колонкового бурения пошел сероводород, и проходку остановили. Моя ошибка. Надо было хоть визуально глянуть, где находился этот штрек, но я уже столько натерпелся от $, что никуда не пошел. Петрухин батя постарался тогда на совесть, и тайна теперь покоится где-то на отметке гор. 172. Заделано все так, что даже я ничего впоследствии не нашел.
Время сработало не на нас.
Жив или нет отцовский архив у Петра, я не знаю. Каверна, со слов моего товарища, находится метрах в тридцати от входа по левой стороне, там стали зарубать штрек, а он пятно и углядел. Судя по вкраплениям в кальците, это $. Тюкнешь геологическим молотком, и всё посыплется.
В обязательном порядке помни о сероводороде. Без изолирующих противогазов внутрь не суйтесь. Аккуратнее с огнем. Не забывай о “хозяине” шахт Вове Козлякине. Этот готов на любую гадость. Будете заходить в штольни, обязательно оставьте кого снаружи. Подземные жители способны на любой фокус.
Надеюсь незримо пройтись по шахтам вместе.
Искренне твой,
В.П. Быков».
Любая проблема — не проблема в хорошую погоду. Вечность солнечных лучей всякую букашку радует, не говоря уже о тех, кому и радости не осталось.
Возьми хоть нас… Нет, все понятно: ведешь преступный образ жизни — будешь сидеть, и, как я ни тихарился, ни осторожничал, случились и у нас проблемы.
Из города выскочили, ни с кем не прощаясь. Телефоны вырубили. Красноярск еще только встряхнулся, а мы уже трассу подмяли. Пока солнышко расходилось, молчком ехали, а когда желтый лес в осенней измороси высветился, базарить давай.
Едем гадаем, что там с пацанами. Мага сто процентов живой, а вот по Тристану задачка… Жалко парнишку. Наловился, похоже, он пуль в грудину. Хотя и по Маге вопрос: может, мент с последней плюшки локтем калекой пацана оставил?
Соображений своих Леваше пока не высказываю. По мне, так хоть оба пускай на тот свет отчалят — запала меньше, и про нас растрепать некому… А баранчик горный мой все переживает: как там Мага, как Тристан? Сказал ему: мол, новости в Канске посмотрим.
Интересуется:
— У нашенских остановимся?
Ну, тут меня и прорвало:
— Забудь с этой минуты про любых друзей, мы с тобой теперь в бегах, брат, и жить будем нынче «без никому».
Поник мой Леваша. Задумался.
— Не дрейфь! — говорю. — У нас с тобой теперь одна надежда — воры. Из гостиницы побазарю с ними и все убацаю…
— Так дэнэг же они не послали, — бормочет Леванчик.
— Теперь, если скажут без денег поступать, будем поступать, — отвечаю. — У меня сейчас вся надежда на них, а свинорылый — это наш с тобою билет в рай…
