Леваша мой огорчается не больше чем на пять минут. В Канске тогда послушал мой рев, дождался, пока успокоюсь, и предложил дальнобойщиков на ночлеге пощупать. Славно отработали. На выезде да экспромтом дела всегда хорошо идут.
Местных пацанов привлекать не стали и задумками не делились. Как-никак, их территория, глядишь, и льет кто воду на мельницу местных мусоров, так что вдвоем мы решили гусей потрошить.
Подняли тогда хорошо, даже Леваша не являлся на глаза ко мне пару недель. А паренек добытое лаве тратит с размахом, если девчонка рядом какая приблудилась, так и в грузинского князя может поиграть…
Славный у меня партнер — почти восемь лет вместе. Даже первая седина у пацана появилась, но не от переживаний. Наследственное. Его дядька в таком возрасте уже как лунь ходил, а этот только так, побелел чуть.
На сегодня у нас работы не было, но взволновали меня таки московские старшие братья. Умеют воры пошутить так, что и смех и грех, или вопрос задать, что правильного ответа не найдешь, как не ищи.
«Интернетом, гляди, пользуются, — рассуждаю, — ссылки шлют… Самим уже за семьдесят, а все как мальчишки. Не удивлюсь, если они и эсэмэсками переписываются не хуже молодежи, — переворачивается мир…»
Звякнул сотовый — Леваша проверяет, сплю или нет. Стоит отозваться, сразу на трассу потащит… Все как тогда, пару лет назад. «Или сгонять-таки в Иркутск? — задумался я. — Цинкану сейчас товарищам-соплеменникам, и прокоцают они мне этого паренька за пять минут… Хотя не стоит. Неизвестно еще, о чем воры попросят, может, придется босиком территорию топтать, не обозначаясь.
Сейчас Москва проснется, и позвонят-скажут: а не хочется ли вам, товарищ Роин, посчитаться с юношей, а то вы что-то расслабились. Вот, козлина, написал же рассказ!»
Злюсь и понимаю, что не случайно москвичи на историю эту наткнулись, совсем не случайно — ждать теперь надо, что дальше будет. Леваша больше не стучится — подумал, наверное, что сплю. Решаю: раз уж проявился наш клиент таким необычным образом, читану истории его внимательно.
«Поизучаю, — думаю, — там, глядишь, и определюсь. Попробую в шкуру паренька залезть. Мыслишки его пошарю. Рассуждения».
Два часа убил и понял, что не хочу ехать. Багаж житейский у парня немаленький. Мне особенно повесть одна у него понравилась — про воров в законе. Название-то подобрал интересное: «Воровской ход». Был, оказывается, в Иркутске вор по кличке Бандит, и поехал он с товарищами в начале девяностых Владивосток покорять… А тем, кто не знает, там по воровской части дальше Уссурийска делать нечего.
И хотя команда у него подобралась отчаянная и город восточный парни развернули на себя за пять минут, но только преследовали их все время неудачи. Ошибочку к тому же ребятки допустили: поставили положенцем человека недипломатичного. Боксера… Вот он им и нарулил.
Сильно меня конец истории цепанул. Похоронили парней под городом Иркутском. Получается, первый иркутский воровской мемориал самого начала девяностых.
И поклялись друзья верные мстить до последнего и даже места себе рядом на кладбище оставили… Но никого пока так и не подхоронили…
История, конечно, реальная, к бабке не ходи.
«Паренек на своей мусорской работе, видимо, немало крови братве попил», — подумал я и понял неожиданно, что есть у москвичей к нему счет какой-то. Давний счет. Залез он, наверное, когда-то не туда, а сейчас ситуация и созрела.
«Так-так-так, освободился, что ли, кто? Кого устроил паренек в тюрягу в старые времена? Вариант, конечно, но не воровской это размерчик. Мало ли кто кого свободы лишал? Если со всеми старыми ментами разбираться, так никакого времени не хватит. За идею тогда работали, так что любого бери — и сразу под нож. Но резать скорее будут нынешних мусоров. Эти уж точно в войнушку с собственным народом заигрались. Вон по супермаркетам людей отстреливают спьяну. Ну? И до чего я додумался?»
Сплошные вопросительные знаки, и на ум ничего не идет, но понял я: искали урки в сети именно его. «Вишь, — думаю, — какая неудача — собственный ресурс иметь, да еще рассказики на такие сюжеты писать. Не повезло пареньку…»
Пока возился, обед подошел. Решил в офис сгонять, но тут Леваша на телефон мой опять в атаку пошел.
Не выдержал я: а вдруг что не так? И трубу беру:
— Алло…
— Каркимарджус! Проснулся?
— С тобою поспишь…
— Валым на работу! Дэнь-то какой! А? Чего спать…
Чуть не ответил ему: «Частим, брат», а самого волна накрыла, странная такая, и в секунду я понял, что такое французское дежавю. Был уже такой разговор! Факт, был. Ныряю в компьютер. Открываю рассказик евонный про нас. Точно — слово в слово!
Мысли мечутся, не знают, на какую сторону свалиться, а Леваша как чувствует, не мешает. Висит с той стороны мышонком. Умеет молчать пацан. Когда ждем кого, может и несколько часов воздух не шевелить. Иной раз закемарю, так просыпаюсь с ощущением, будто один я. Ан нет, сидит, глазами голубыми зыркает.
