Металл, похоже, прилежался здесь навсегда. С той поры, как обвалил Козлякин ствол четвертой шахты, нет вариантов доставить его на поверхность.
Тихо и темно в подземелье. В царстве вечной ночи трудно следить за временем, и на биологические часы можно полагаться лишь в самом начале. Организм по истечении суток-двух сам начинает выбирать, что ему предпочтительнее: спать или активничать. Вот сейчас раннее утро, половину ночи пробегал, а сна — ни в одном глазу.
Чует Козлякин, что пришло время расставить им с Юркой точки в детских отношениях. Понимает он, что упоен сейчас победой Заморенок, а значит, может дать слабинку та струнка хищная, на которой он острые углы да ловушки обходил.
Замелькали фонарики в дальнем конце квершлага. Крепко идут. Чувствуется в двух приближающихся фигурах удовлетворенность от хорошо сделанной работы.
Когда мимо шли, разглядел-таки второго. Коренастый. В себе уверен. Исходит от него опасность, как от дикого зверя. Такое Козлякин только от Заморенка чувствовал, а значит, одного поля эти ягоды.
«Гаубица» Юркина под рукой на ремне заплечном висит. В отсветах фонариков ихних разглядел Володька, что обрез это карабина или винтореза какого.
Смотрит на идущих, и такая злость берет, что еле сдержался, чтоб не вылезти из засады да в атаку не пойти. Глупость, конечно, но желание обладать подземельем в одиночку сильнее.
«Нужно ждать, пока разделятся», — понял Козлякин и пошел следом.
Коридоры в шахтах сильно переплетены. Только для стародавних жителей они — книга открытая, а посторонний без проводника почти обречен.
Если соберутся по лиственничной лестнице в четвертом стволе выбираться — так закончится она на половине высоты. Через водоотливную штольню тоже сложный ход, его знать надо, да и Заморенок на своих территориях секретов нагородил. Не станет его — пропали пацаны.
«А что, все правильно, — соображает Володька. — Юрка в любом случае один куда-нибудь пойдет, и главное теперь — прихватить его в этот момент».
А поджигатели проходят тем временем поворот к норе своей и к приграничной полосе шуруют. Не сторожатся совсем.
Наивен Юрка. Когда договаривались о разделе и правила устанавливали, расчувствовался совсем: «Детство… Дружба…» Володька глаза тогда прятал, по обыкновению, чтобы не понял старый товарищ мыслей его. Сам же решил, что не будет до поры себя настоящего показывать. Вот, видимо, и настал час…
Поворот. Еще один. Петель не кладут и не прячутся. Володька даже запереживал, как бы не засада. Третьего-то нет? Может, ждет где за углом с киркой наизготовку? Решил еще немного отстать и чуть не упустил. Но хорошо вышло.
Пока крался, глаза серый свет различать стали.
Когда в коридор с переходами вышел, не поверил тому, что увидел: висит на скале фигурка Заморенка и по канату какому-то наверх шурует.
«Вот это удача, — понял Козлякин. — Если обратно первым пойдешь, я тебя и рассчитаю по-тихому».
Подождал, пока заберется, а потом смотрит: и канат наверх поехал. Все ясно, нычка тайная — вот он, случай!
Крутнулся на свою территорию и не удержался, чтобы вражеский лагерь не пощупать. Закрыта дверь. Висит на ней замок, в пробой продетый, а значит, сгинула вся экспедиция в огне.
«Хорошо, хорошо», — Козлякин ладошки трет, а ноги уже несут его понемногу в ту сторону, где затарка у него инструмента разного. Есть там кирка одна ловкая, которую он лишь разок в дело пускал. Удобная. Здесь мазать, как с кувалдой и Петром в старые времена, нельзя. Один шанс будет, зато какой…
«Висяком на скале, — радуется Володька. — Руки заняты… Хвать его, родимого, по темечку, и до свидания…»
Вернулся, затаился и ждать стал. Сидит, удаче своей радуется и темноту смотрит-слушает. Вращается серый свет колдовским покрывалом. Нет для Козлякина здесь тайн, и скоро станет он единоличным владельцем.
«А может, и прав Максимка, что можно туристов сюда водить, — мечтает будущий собственник. — Хотя, если клад из каверны стоящим окажется, можно и бросить все…»
Но сознает он, что расстаться с подземельями, которые дар такой дали, выше его сил будет.
«Как я без нор своих?» — себя спрашивает и понимает, что никак, — не деться ему никуда от «подземли».
Ждал недолго. Зашуршало наверху, и канат по стенке пополз. Опустился рядом. Две случайности помешать могут: свет и если Заморенок не первым пойдет. Однако знает откуда-то Володька, что все сегодня получится.
Кирку свою на руке взвешивает и в серой мгле дарованной угадать пытается: кто же это там сверху ползет?
Почти два часа прождали возле задвижки, пока Юрка отбоя не дал.
— Слухани, Роин, что там за дверцей, — говорит. — Может, шебаршит за ней кто.
Ухо прижал, но только воздух шумит да с этой стороны водопад мешает.
Сейчас сижу, себя изучаю. Первый раз я сжигал кого-то, но нет сомнений или переживаний каких, хотя любая слабость — это слабость, и нельзя раскисать сейчас. Нужно удостовериться, удачно ли, и наверх валить.
Заморенок решил сначала к Леваше нырнуть в наблюдательный пункт: мол, нет резона на Вовину территорию лишний раз соваться.
