За дверцей несколько хлопков раздалось.
— Сероводород сильно не взрывается, — заговорил Юрка. — Да и кислорода там мало — шлепнет разок-другой, и все. А сгореть должны точно. Температура-то как в домне!
Смеется, переживаний — ноль.
— Сколько ждать собираешься? — интересуюсь.
— Час покараулим и к Леванчику пойдем.
— Смотреть будем?
Глянул на меня Юрка как на идиота.
— Сдохнуть хочешь? Там же сейчас безвоздушное пространство. Послушаем, не начнут ли долбиться, и прости-прощай…
Это потом я понял, как быстро все произошло. А тут смотрю на огонь и вижу, что хана нам. «Вода», — соображаю, а сам чувствую, что Петр в полном ступоре, как стоял он ко мне в пол-оборота, так и зацепил я его за одежду. Времени мало, а стена пламени совсем рядом.
В воду валимся, как в замедленной съемке. Не врут, когда говорят, что в момент опасности время останавливается. Падаем мы с Петром в озеро, а огненный язык уже ног моих касается.
Смотрю, штаны занялись, и понимаю, что газ этот вонючий все поры одежды пропитал и загорается он сейчас внутри.
Досмотреть не успел — сомкнулась вода над нами. «Хлюп», и только шум в ушах под резиной: «Шуу, шуу…» Я сначала дыхание затаил, а потом дошло, что бояться нечего, кислорода еще минут на десять хватит.
Петр мордой вниз прилетел и перевернуться пытается, а на поверхности газ догорает. Ярко осветил последней вспышкой скальную трещину, в которой озерцо приютилось, да и погас навсегда.
Погрузились мы во тьму, и осознал я, что, не окажись озерца, стали бы мы сейчас двумя огненными факелами.
Бр-р-р-р… Верный расчет у тех, кто шоу это огненное устроил, и хорошо, что газ не взрывался, а горел.
Ноги свои в огне вспомнил и только тут прочувствовал, какая вода ледяная.
«Градусов восемь», — думаю, и в это время рука петровская меня хвать и на поверхность из воды потащила.
На ноги встаю. Глубины оказалось метра полтора. Дышу и лампочку на голове кручу. Нет света. «Дай, — думаю, — брелок с ключей попробую лазерный». Тык пальцем, и тоненький лучик красный пространство подземное пронизал. Сразу спокойнее стало — вот он, берег. Петруха уже на суше стоит и мне выбраться помогает. Ситуация — швах, говорить не можем.
Что там снаружи — неизвестно. Как враги Аню с Лысым проскочили? Серега спокойно смотреть не стал бы, как нас в головешки превращают.
«Значит, случилось что-то с ними?» — соображаю. О самом плохом и подумать боюсь. «Сам чуть не сдох, — рычу на себя, — и ребят, скорее всего, укатал».
Так мне тошно стало, что выполз я на берег и сижу, не шевелюсь.
Перед глазами картинки из жизни нашей с Сережкой мелькают, и Аня на скале меня, уснувшего, целует.
Неожиданно Петруха полез в лучик лазерный. Гляжу, а он головной фонарик разобрал и деталюшки перебирает. Понимаю, что занялся дядька светом, и чувствую, что щиплет мои ноги там, где огонь их коснулся.
Петр с моей головы фонарик тянет. Я не противлюсь — пускай экспериментирует.
Короче говоря, через пару минут он в лазерных лучах из двух фонарей один соорудил. Вот она, радость настоящая.
Осматриваться стал. Штаны мои понизу будто взорвались. Представляю, что случилось бы, коснись нас огонь. Пока мы по штреку шагали, газ каждую пору одежды пропитал и потому загорелся разом.
Петру показываю. Тот кивает и маячит мне: мол, спасибо, что в озеро утянул. А что — спасибо, я и сам радехонек, как оно закончилось, а вот только закончилось ли?
Мысль эта нам в голову, видимо, одновременно пришла. Петр тычет пальцем туда, куда мы шли. Мол, давай доделаем, что начали.
Правильно. На ноги встаю. Адреналин еще в крови булькает, но понемногу начинаю отходить. Не то чтобы слабость, а просто туманчик легкий в голове клубится.
Шагов сделали всего пять или шесть, и неожиданно Петруха показывает мне — стой. Азартно так рукой машет. Чую, заметил он что-то, а бережок, на котором стоим, полметра всего — не оббежать. Присел я тогда на карачки и между ногами его полез.
Мать честная, штрека начало! Где-то здесь и каверна должна быть с загадочным $. И тут вижу: лежит в метре от его ног кристаллов каких-то россыпь, в кальцит вросшая. Напарника толкаю, а тот стоит как скала, будто в землю врос.
Тут меня и затрясло, а я к разным находкам привычный.
Минуту не получалось сдвинуть товарища моего. Прошел он потом пару шагов по бережку и смог я наконец до заветных камней дотронуться. Только в руки взял, Петр на потолок фонарик направил. Точно, вот она, дырка — даже вскрытая незаметна почти. Не зная, где она есть, вовек не найдешь. Видимо, при взрыве газа открылась.
Камни, что поднял, разглядываю. Петрухе маячу, чтобы посветил. Поворачивается напарник мой, смотрю, а цвет-то зеленый — не иначе, изумруды! Дергаю Петра за гачу и за молоток его геологический: мол, давай, долби, а он мне, сидящему на земле, ладошкой показывает: мол, не стоит пока шуметь. Рядом на корточки опускается и в лучах фонарика на крошке пальцем чертит:
«Соберем, что упало. В тряпку завяжем, в воде спрячем. Вдруг нас на той стороне ждут».
