— Почему Стенстрём не успел выстрелить, — сказал Мартин Бек.
Гюнвальд Ларссон и Колльберг изумленно посмотрели на него.
— Чушь, — сказал Гюнвальд Ларссон.
— Да, да, вы правы, — согласился Мартин Бек, задумчиво потирая двумя пальцами переносицу.
В комнату ворвался Хаммар в сопровождении Эка и представителя прокуратуры.
— Займемся реконструкцией, — энергично сказал он. — Отключите все телефоны. Вы готовы?
Мартин Бек угрюмо посмотрел на него. Точно так же врывался в комнату Стенстрём, неожиданно, без стука. Почти всегда Это его очень раздражало.
— Что там? Вечерние газеты? — спросил Гюнвальд Ларссон.
— Да, — ответил Хаммар. — Весьма бодрящие. Неприязненно глядя на газеты, он разложил их на столе. Заголовки были набраны крупными жирными буквами, но тексты не много давали сведений.
— «Это преступление столетия», говорит выдающийся специалист по расследованию убийств Гюнвальд Ларссон, из отдела насильственных преступлений стокгольмской уголовной полиции, — начал цитировать Хаммар. — «Самое ужасное зрелище из всех, которые мне довелось видеть в своей жизни». Два восклицательных знака.
Гюнвальд Ларссон откинулся на стуле и недовольно насупил брови.
— Ты оказался в хорошем обществе, — заметил Хаммар. — Министр юстиции тоже сказал здесь свое слово: «Надо остановить этот девятый вал беззакония и преступности. Полиция мобилизовала все людские и технические ресурсы, чтобы немедленно поймать убийцу».
Он окинул взглядом комнату и сказал:
— Вот, это и есть все ресурсы. Мартин Бек высморкался.
— «Уже теперь сотня наиспособнейших криминалистов со всей страны принимает непосредственное участие в следствии, — продолжил Хаммар, показывая на одну из газет. — Такого размаха еще не знала история нашей отечественной криминалистики».
Колльберг вздохнул и схватился за голову.
— Ну и политика, — пробормотал Хаммар про себя. Он швырнул газеты на стол и спросил:
— Где Меландер?
— Разговаривает с психологами, — ответил Колльберг.
— А Рённ?
— В больнице.
— Оттуда есть какие-либо новости? Мартин Бек покачал головой и сказал:
— Его оперируют
— Ну вот. Воспроизведем ситуацию. Колльберг покопался в своих бумагах и начал:
— Автобус вышел из Белльмансру приблизительно в десять.
— Приблизительно?
— Да, весь график городского транспорта нарушился из-за демонстрации на Страндвеген. Автобусы стояли или потому, что были забиты улицы, или потому, что полиция их не пускала, и так опаздывали, что водителям приказали не придерживаться графика и сразу возвращаться, как доедут до конечной остановки.
— По радио?
— Да. Водители сорок седьмого маршрута получили такую инструкцию сразу после девяти часов. Из Управления транспортом Стокгольма. Мы исходили из предположения, что, наверное, найдутся люди, которые ехали до какой-то остановки как раз этим автобусом. Но до сего времени у нас нет пока ни одного такого свидетеля.
— Появятся, — сказал Хаммар. Он показал на газеты и добавил:
— После этого.
— Часы Стенстрёма остановились в двадцать три часа, три минуты и тридцать семь секунд, — монотонно продолжал Колльберг. — Есть основания допустить, что именно в это время и раздались выстрелы.
— Первые или последние? — спросил Хаммар.
— Первые, — сказал Мартин Бек.
Он обернулся к схеме на стене и показал пальцем на линию, которой он обвел среднюю дверь автобуса.
— Мы считаем, что тот, кто стрелял, стоял здесь, — сказал он. — На площадке против дверей.
— Из чего ты сделал такой вывод?
— Из направления полета пуль. Из того, как лежали гильзы.
— Ага. Дальше.
— Мы считаем также, что преступник дал три очереди. Первую слева направо, и поразил ею несколько лиц, которые сидели в передней части автобуса, тех, которые на схеме обозначены номерами один, два, три, восемь и девять. Единица — это водитель, а двойка — Стенстрём. Потом он обернулся, наверное, направо, и второй очередью застрелил четыре лица в задней части автобуса, опять-таки слева направо. Он убил номера пять, шесть и семь и ранил номер четыре, то есть Шверина. Шверин лежал навзничь в проходе сзади. Мы объясняем это тем, что он сидел на продольном сиденье с левой стороны и успел подняться. Следовательно, его зацепил последний выстрел.
— А третья очередь?
— Вновь вперед, на этот раз справа налево, — сказал Мартин Бек.
— А оружием был наверняка автоматический пистолет?
— Да, — ответил Колльберг. — Вероятней всего. Обычного армейского образца…
— Минутку, — перебил его Хаммар. — Сколько времени необходимо было на эту стрельбу? Выпустить очередь вперед, обернуться, выстрелить назад, вновь направить оружие вперед и заново зарядить его?
— Поскольку мы еще точно не знаем, какое оружие было у преступника… — начал было Колльберг, но Гюнвальд Ларссон перебил его:
— Около десяти секунд.
— Как он выбрался из автобуса? — спросил Хаммар. Мартин Бек кивнул Эку и сказал:
— Это твое задание. Прошу.
Эк пригладил седые волосы, откашлялся и начал:
— Открыта была задняя входная дверь. Вероятней всего, что убийца вышел через нее из автобуса. Но чтобы открыть ее, ему сначала надо было пройти к переднему сиденью, протянуть руку над водителем или мимо него и повернуть ручку.
