— Да, — сказал Мартин Бек. — Это он умел. Находчиво и неотступно. Мог тенью ходить за кем-нибудь целыми неделями.
Колльберг почесал затылок и сказал:
— Помню, как четыре года назад он довел до сумасшествия сексуального убийцу с судна, плавающего по Гёта-каналу.
— Он его просто затравил, — прибавил Мартин Бек. Все промолчали.
— Он уже тогда умел наблюдать, — сказал Мартин Бек. — А потом еще усовершенствовал свой метод.
Колльберг вдруг оживился:
— Кстати, ты спрашивал у Хаммара, что именно делал Стенстрём летом, когда мы все взялись за нераскрытые старые дела?
— Спрашивал, но ничего не узнал, — ответил Мартин Бек. — Стенстрём был у Хаммара по этому поводу. Тот предложил ему несколько дел, каких именно, уже не помнит, но они ни на одном не остановились. Не потому, что случаи были слишком старые, а потому, что Стенстрём был слишком молод. Он не хотел ворошить то, что случилось лет десять тому назад, когда он еще играл в воров и полицейских у себя дома. В конце концов он взял дело того исчезнувшего, над которым и ты сидел.
— Я этого не знал, — сказал Колльберг.
— Наверное, он удовлетворился тем, что было написано в рапорте.
— Наверное.
Наступила тишина, и ее вновь нарушил Меландер:
— Ну, и к чему же мы пришли?
— Я и сам хорошо не знаю, — ответил Мартин Бек. Колльберг посмотрел на Мартина Бека и спросил:
— Кто пойдет к Осе?
— Ты. Туда надо идти одному, и ты из всех нас наиболее подходишь для этого дела.
Колльберг промолчал.
— Ты не хочешь?
— Не хочу. Но пойду.
— Сегодня вечером?
— Я должен еще уладить одно дело. На Вестберге. Позвони ей и скажи, что я приду где-то в половине восьмого.
Перед одним из домов на Клуббаккен стоял облепленный снегом человек и внимательно читал какую-то бумажку. Бумажка была мокрая, буквы расплылись, и их нелегко было прочитать в густой метели при скупом свете уличного фонаря. Тем не менее выходило, что на этот раз человек попал к необходимому дому. Он отряхнулся, словно мокрый пес, решительно поднялся по лестнице к двери и позвонил. Ожидая, пока ему откроют, он снял шляпу и стряхнул с нее снег.
Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула пожилая женщина в халате и фартуке; руки ее были в муке.
— Полиция, — хрипло сказал мужчина. — Старший следователь Нурдин.
— А у вас есть удостоверение? — недоверчиво спросила женщина.
Мужчина переложил шляпу в левую руку и начал расстегивать пальто и пиджак. Наконец вынул бумажник и показал удостоверение.
Женщина с тревогой следила за его движениями, как будто боялась, что он вытащит из кармана бомбу, или автомат, или презерватив.
Нурдин держал удостоверение в руке, и женщина читала его сквозь узкую щель приоткрытых дверей.
Снег падал Нурдину на голову и таял на лысине. Ему было неудобно стоять с удостоверением в одной руке и шляпой в другой. Может, надо будет что-то записать. Нурдин мог бы надеть шляпу, но он считал это невежливым. Он происходил из тех краев, где любого иностранца непременно приглашают на кухню, усаживают около плиты и угощают чашечкой кофе. «Хороший и полезный обычай, — подумал он. — Но, наверное, не для больших городов».
— Вы звонили в полицию и говорили о каком-то мужчине и о гараже, не так ли?
— Мне очень неприятно, что я вас побеспокоила…
— Отчего же, мы благодарны вам.
Женщина обернулась и посмотрела в глубь коридора. Наверное, беспокоилась о печенье в духовке. Затем чуть приоткрыла дверь и указала куда-то за спину Нурдину.
— Гараж вон там. Его видно со второго этажа, — сказала женщина.
— А тот мужчина?
— Уже недели две его не видно. Такой небольшой, чернявый, чудной.
— Вы все время смотрите, что делается в гараже?
— Да… его видно из окна спальни… — Женщина покраснела. — Гараж держит какой-то иностранец. И там бывает много подозрительных людей. Поэтому интересно…
— А что было чудного в том невысоком чернявом мужчине?
— Ну… он смеялся.
— Смеялся?
— Да. Очень громко.
— Вы не знаете, есть ли кто сейчас в гараже?
— Недавно там светилось. Когда я была наверху и выглядывала в окно.
Нурдин вздохнул и надел шляпу.
— Ну я пойду туда и расспрошу, — сказал он. — Благодарю вас.
— Может, вы… зайдете?
— Нет, благодарю.
Женщина еще немного открыла дверь и с жадностью спросила:
— А будет ли мне какое-то вознаграждение?
— За что?
— Ну…
— До свидания.
Нурдин побрел по снегу в указанном направлении. Женщина сразу заперла дверь и, вероятно, мгновенно бросилась наверх, к окну, из которого видно было гараж.
Гараж был небольшим отдельным строением из асбестовых плит, покрытых гофрированным железом. В нем могло вместиться самое большее две машины. Перед входом светилась электрическая лампочка.
Нурдин открыл одну половинку дверей и зашел внутрь.
Там стояла зеленая «шкода» выпуска 1959 года. «Если мотор не совсем изношен, за нее можно взять крон четыреста», — подумал Нурдин За годы своей службы в полиции он большую часть времени отдал машинам и связанным с ними уголовным делам. Под машиной совсем неподвижно лежал навзничь какой-то мужчина. Видно было только его ноги в синих брюках от комбинезона.
«Мертвый», — подумал Нурдин и весь похолодел. Он подошел к машине и толкнул мужчину ногой.
