Тот вздрогнул словно от электрического тока, вылез из-под машины и поднялся, держа в руках фонарик, он вытаращил глаза на прибывшего.
— Полиция, — сказал Нурдин.
— Мои бумаги в порядке, — сразу заявил мужчина.
— Думаю, что в порядке, — сказал Нурдин. Мужчине было лет тридцать. Он был стройный, кареглазый, кудрявый, с выхоленными бакенбардами.
— Ты итальянец? — спросил Нурдин, который не различал никаких иностранных акцентов, кроме финского.
— Нет, швейцарец. Из немецкой Швейцарии. Кантон Граубюнден.
— Ты хорошо говоришь по-шведски.
— Я живу здесь шесть лет. Какое у вас дело?
— Мы хотим связаться с одним твоим товарищем.
— С кем?
— Мы не знаем его имени.
Нурдин присмотрелся к швейцарцу и прибавил:
— Он ниже тебя, но немного толще. У него темные волосы, карие глаза. Довольно длинные волосы. Ему лет тридцать пять.
Мужчина покачал головой.
— У меня нет такого товарища. Я не имею порядочно знакомых.
— Много знакомых, — дружелюбно поправил его Нурдин.
— Да, не имею много знакомых.
— Однако я слыхал, что здесь бывает много людей.
— Приезжают ребята с машинами, если что-то ломается. Чтоб я им починил. — Он немного подумал и пояснил — Я механик. Работаю в мастерской на Рингвеген. Теперь только до обеда. И все немцы и австрийцы знают, что я имею здесь гараж. Поэтому и приезжают, чтоб я им чинил машины даром. Многих из них я совсем не знаю. Их здесь масса в Стокгольме.
— Тот мужчина, с которым мы хотим связаться, носил черный нейлоновый плащ и бежевого цвета костюм, — сказал Нурдин.
— Это ничего мне не говорит. Я такого не припоминаю. Уверяю вас.
— А кто твои коллеги?
— Товарищи? Есть несколько немцев и австрийцев.
— Кто-нибудь из них был здесь сегодня?
— Нет. Они все знают, что я занят. Я день и ночь вожусь вот с нею. — Он показал замасленным пальцем на машину и прибавил: — Хочу закончить до праздников. Чтоб поехать на ней домой, к родителям.
— В Швейцарию?
— Да.
— Это нелегкое дело.
— Нелегкое. Я заплатил за машину только сто крон. Но я ее отремонтирую. Я хороший механик.
— Как тебя зовут?
— Хорст. Хорст Дике.
— А меня Ульф. Ульф Нурдин.
Швейцарец усмехнулся, показав белые крепкие зубы. Он производил впечатление симпатичного, порядочного парня.
— Следовательно, Хорст, ты не знаешь, кого я имею в виду?
Дике покачал головой.
— К сожалению, не знаю.
Нурдин не был очень разочарован. Собственно, они в полиции и не надеялись, что эта поездка что-то даст. Просто заткнули дырку. Если б у них было что-то достоверное, на заявление этой женщины никто бы не обратил внимания. Но ему еще не хотелось уходить, он не испытывал большого желания вновь очутиться в метро, среди толпы невежливых людей в мокрой одежде. Швейцарец явно хотел помочь ему.
— А вам больше ничего неизвестно? Ну о том парне? — спросил он.
Нурдин подумал и наконец сказал:
— Он смеялся. Громко.
Лицо у швейцарца сразу засияло:
— О, кажется, я уже знаю, кого вы ищите. Он смеялся вот как.
Дике раскрыл рот и крикнул как-то резко и пронзительно, подобно бекасу.
Нурдин от неожиданности даже растерялся и только через минуту смог сказать;
— Наверное, он.
— Да, да, — молвил Дике. — Теперь я знаю, кого вам надо. Такого низенького чернявого парня.
Нурдин насторожился.
— Он был здесь раза четыре или пять. А может, и больше. Но имени его я не знаю. Он приезжал сюда с одним испанцем, хотели продать мне запасные части. Приезжал несколько раз. Но я не купил.
— Почему?
— Слишком дешевые. Наверно, краденые.
— А как зовут того испанца?
Дике пожал плечами:
— Не знаю. Пако, Пабло, Пакито. Как-то так.
— Какая у него машина?
— Хорошая. «Вольво амазон». Белая.
— А у того мужчины, что смеялся?
— Этого я не знаю. Он приезжал только с испанцем. Был как будто пьяный. Но он не сидел за рулем.
— Он тоже испанец?
— Не думаю. Наверное, швед. Но не знаю.
— Когда он был здесь в последний раз?
— Три недели назад. А может, две. Я хорошо не помню.
— Испанца ты после этого еще видел? Пако, или как там его?
— Нет. Он, наверное, уехал в Испанию. Ему нужны были деньги, поэтому он и продавал детали. Во всяком случае — так мне говорил.
Нурдину было над чем подумать.
— По-твоему, тот мужчина, который смеялся, был пьяный? А может, он был наркоман?
Швейцарец пожал плечами.
— Не знаю. Я думал, что он пьяный. Хотя, может, и был наркоман. Почему бы и нет? Здесь почти все такие. Если не крадут, то употребляют наркотики. Разве нет?
— И ты совсем не знаешь, как его звали или хотя бы прозвище?
— Не знаю. Но несколько раз в машине была девушка. Наверное, его. Такая высокая, с буйными русыми волосами.
— А ее как зовут?
— Не знаю. Но ее называют… Кажется, Белокурая Малин.
— Откуда ты знаешь?
— Я ее видел раньше. В городе.
— Где в городе?.
— В ресторане на Тегнергатан, недалеко от Свеавёген. Туда ходят иностранцы. Она шведка.
— Белокурая Малин?
— Да.
Нурдину не приходил на ум больше ни один вопрос. Он посмотрел на зеленую машину и сказал:
— Надеюсь, что ты счастливо доберешься домой.
Дике усмехнулся:
— Да, наверное, доберусь.
— А когда назад?
— Никогда.
— Как никогда?
— А так. Швеция — плохая страна. Стокгольм — плохой город. Одно насилие, наркотики, воры, алкоголь.
