С Ярославки свернули налево, в дачный поселок, и, проехав немного, остановились у больших деревянных ворот с эмблемой футбольного клуба.
— Минут через двадцать я вернусь, — сказал Олег таксисту, вышел из машины и открыл калитку.
— Лелька! — увидев его, безмерно возликовал усатый сторож. — Сколько лет, сколько зим!
— Здорово, Степаныч, — приветствовал его Олег и тут же приступил к делу: — У меня к тебе просьба — проведи меня к главному так, чтобы ребята не заметили.
— Будет сделано! — Сторож продолжал радоваться, — Лелька, Лелька, сколько же лет прошло!..
Валерий Марков лежал, закинув руки за голову, на диване. Лежал и смотрел в потолок. Когда раздался шум — кто-то открыл дверь, — он опустил глаза и увидел в дверном проеме Олега.
— Откуда ты, Олег? — удивился Марков.
— Мы же вчера договорились о встрече.
— А мне сказали, что ты заболел.
— Я вылечился, Валера.
— Ну, раз вылечился — говори. Ведь ты мне сказать что-то хочешь?
Они не меняли позиций. Так и вели разговор. Валерий — на диване, Олег — в дверях.
— Ее подставил тебе Гошка.
— А какое это имеет значение?
— Она — дешевка, подстилка, дрянь.
— Уходи отсюда, Олег.
— Я еще не кончил, Валера. Перстенек, который ты в порыве страсти преподнес любимой, вернулся в их общий котел. Ты им ничего не должен, Валера.
— Пошел вон! — заорал Валерий, но с дивана не встал.
— Последнее, Валера: если ты сегодня сделаешь так, как они хотят, жизни у тебя не будет. Каждый раз при виде меня, а я постараюсь, чтобы ты видел меня как можно чаще, ты будешь сознавать себя продажным подонком и предателем. Все, Валера.
Он шагнул в коридор и с треском захлопнул за собой дверь.
— Быстро вы управились! — восхитился таксист, включая мотор.
— Долго ли умеючи! — ответил Олег. — В город давай.
У ВДНХ он распорядился:
— Налево. Через Сокольники.
У Ширяева поля приказал:
— Остановись-ка.
За редким забором шла двусторонняя тренировка. Но мальчишки не тренировались — играли. Азартно, яростно, забыв все на свете.
По Кропоткинской пересекли Зубовскую площадь и с улицы Бурденко въехали в Неопалимовские. Мать сидела в кресле у телефона:
— Слава богу, явился! Ну, как у твоего друга с сердцем? Я ужасно волновалась.
— Я думаю, мать, оклемается, — ответил Олег и пошел бриться.
Таксист его поначалу и не узнал: в машину лез иностранец из деловых кругов. Узнав, покрутил головой и восхитился:
— Ну, вы даете! Теперь куда?
— В Проточный переулок.
Олег позвонил в тридцать четвертую квартиру.
— Кто там? — осведомились через некоторое время из-за двери поставленным басом.
— К твоему огорчению, это я, Гоша.
Дверь открылась, и одетый также с иголочки Гоша предстал на пороге. Он ждал. Олег протянул ему ключ:
— Езжай туда и развяжи ребят. Не дай бог, случится что.
Гоша взял старомодный ключ, оглядел его внимательно и дунул в дырочку. Раздался жалкий свист. Гоша поморщился, спросил:
— Почему ты обыграл меня, Алик?
— Потому что ты держал меня за мелкое дерьмо.
— Я пожалел тебя, Алик.
— И это тоже. Так сказать, рудименты былого спортивного братства. Но не беспокойся, это скоро пройдет. Навсегда.
— Ты успел, Алик?
— Я успел, Гоша.
— Если ты не блефуешь, то я — несостоятельный должник.
— Как Гришка, — согласился с ним Олег, развернулся и стал спускаться по длинной лестнице.
Завершая причудливую петлю, такси остановилось у пиццерии на Рождественском бульваре. Олег спустился на несколько ступенек вниз и подошел к стойке.
— Три фужера шампанского, — сказал он буфетчице и добавил после того, как она исполнила указания: — Один — ваш. Выпейте со мной за удачу.
— Нельзя, мне не положено, — испугалась буфетчица.
— А мы незаметно. Сделайте мне такое одолжение.
Они незаметно выпили. Потом Олег выпил второй фужер.
Из такси он вышел под метромостом и через калитку проник в Лужники. На этот раз он шел не один, он шел вместе с болельщиками, которые ждали игры.
Страж у служебного входа весело его приветствовал:
— Здравствуйте, Олег Александрович!
Опять он принимал парад. Проходящие мимо него футболисты почтительно здоровались:
— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, — и вдруг радостное, громкое: — Оказывается, я сегодня играю, Олег Александрович?!
— Играй, Игорек, играй по-настоящему, и все будет в порядке.
В ложе для привилегированных он, вежливо раскланиваясь по ходу, через разрыв в барьере прошел в ту ее часть, где не было пластиковых кресел. Расстелив на досках вчерашний «Советский спорт», он уселся на серый куб.
В поле бодро выбежали элегантные, как вороны, судьи.
Кто же сейчас лежит там, на площади?
