— Развяжем, Георгий Станиславович? — предложил Альберт.
— Куда спешить? К тому же человек кайф ловит. Зачем ему мешать?
— Руки затекли, — подал голос Олег. — Сними наручники, Альберт.
— Он что, еще в наручниках?! — удивился Гоша. — Варварство какое! Сними сейчас же, Альберт!
Альберт встал из-за стола, подошел к Олегу, посмотрел на него, запеленутого, и понял:
— Его все равно развязывать надо. Иначе наручники не снимешь.
— Что ж делать, развязывай тогда, — согласился Гоша.
Альберт развязал узел, смотал веревку, которой Олег был привязан к тахте, приподнял его и расстегнул наручники. Олег, охая, растирал свои кисти.
— А ноги развязать? — потребовал инструкций Альберт.
— Алик, у тебя ноги не затекли? — поинтересовался Гоша.
— Гоша, у меня ноги не затекли, — уже кривляясь, ответил Олег.
— Тогда не развязывай. Пусть так за столом сидит, — распорядился Гоша.
Альберт взял Олега на руки и понес к столу. Ногой отодвинул стул и на него посадил обезноженного.
— Что будешь пить, Алик? — осведомился любезный хозяин.
— Скорее всего то, что вы в меня вливали.
Альберт из ополовиненной бутылки тотчас налил в фужер, стоящий перед Олегом.
— За что выпьем? — спросил Гоша.
— Каждый в этой компании пьет за свое, — ответил Олег и медленными глотками опустошил фужер. Гоша, с удовольствием понаблюдав за действиями Олега, опрокинул в себя рюмочку. Альберт и Зоя тоже засандалили. Трое закусывали, а Олег закусывать не стал. Было у него занятие — растирать запястья.
Закусив, Гоша откинулся на стуле. Побеседовать захотелось.
— Извини меня за бесцеремонность, Алик, но ужасно хочется получить ответ на такой вот вопрос: когда ты меня вычислил?
— Когда Гришку на люстре увидел. — Олег вытянул под столом связанные ноги, растекся по стулу, засунув руки в карманы джинсов. — Также имеется вопрос: меня Валерий тебе отдал?
— Не догадался на этот раз, — с удовлетворенным смешком заметил Гоша, — мимо…
— Значит, большой начальник Сева, — понял Олег. — Ты хорошо обставился, деятель.
— На том стоим.
— Валеру на этой роскошной женщине прихватил? — Олег мутно посмотрел на Зою.
— Хорошо говоришь, Олег, — одобрила его речи Зоя.
— Дешевка, подстилка, дрянь. — Олег был постоянен, но однообразен, за что и получил: через стол, резко вскинувшись, Зоя хлобыстнула его по мордасам. Хлобыстнув, руку не убрала и, показывая Олегу нечто на этой руке, сказала:
— Видишь перстень? Семь тысяч стоит. Валерий подарил.
— Следовательно, ему уже заплачено, Гоша? — спросил Олег, осторожно отводя ее руку. Гоша, подхватив в движении Зоину руку и благодарно поцеловав ее, ответил:
— Это задаток пока, Алик.
— Жаль, ужасно жаль паренька. — Олег битой щекой потерся о плечо. Дело делал, работал в удовольствие, гордился, что он единственный знает петушиное слово. Была жизнь. Пришли Гоша с Зоей — и нет ее. Ай да Гоша с Зоей! Альберт, наливай. За них выпьем.
Альберт с готовностью налил в Олегов фужер, опорожнив бутылку. Гоша налил в рюмки водочки, подтвердив тост:
— За нас с Зоенькой! — и, выпив, приступил к монологу: — Ты романтик, Алик. А я — реалист. Можно даже сказать — социалистический реалист. Где это было видано в нашей стране, чтобы дело — это главное в жизни? Ну да, Валера Марков — лучший тренер наш. А что его отличает от худшего? Ничего. Ты, когда-то великолепный футболист, умеешь сделать из сопливого мальчугана отличного игрока, умеешь, как никто не умеет. Что тебя отличает от бездельника, существующего под вывеской детского тренера? Ничего. А ты говоришь — жизнь! Вся ваша с Валерой жизнь — горькое и яростное сознание того, что ваши, так сказать, дарования никому не нужны. Один я оценил вас. Тебе предоставил возможность удовлетворить гордыню — по моей подставке ты на некоторое время стал вершителем судеб. С Валерой же проще: материальный эквивалент его деятельности — Зоенька и деньги, которыми удовлетворяются потребности той же Зоеньки.
— Налей-ка мне еще, Альберт, — попросил Олег.
— Портвейна больше нет, Олег, — с сожалением констатировал Альберт.
— Пиво кончилось, ресторан закрыт, — вспомнил старое присловье Олег. — Тогда коньяку налей.
Не жалея, Альберт налил коньяку и осторожно осведомился:
— Не частишь?
Олег рассматривал коньяк на просвет. За него ответил Гоша:
— Пусть себе. В кои веки.
— Зоенька, а какого хрена ты сюда заявилась? — выпив в одиночестве, вопросил Олег.
— Маленькое удовольствие себе справить, Олег. О тебя, пьяного, ножки вытереть.
— Ах ты, моя проказница! — Олег потянулся, чтобы похлопать ее по заднице, и упал со стула. Альберт встал, поднял его, усадил. Олег тут же объяснил свою неловкость: — Забыл, что ноги связаны.
Гоша сам взял бутылку коньяка и предложил:
— Еще, Алик?
— Наливай.
Гоша налил, и он сразу же выпил.
— Вот и все, — сказал Гоша.
— Нет, не все, — неожиданно жестко возразил Олег. — Бойся меня, Гоша!
— А почему я должен тебя бояться? Что ты можешь мне сделать? Донести на меня? Да нету у тебя никаких доказательств! Поломать мне мою игру? Поздно, Алик!
— Плохо ты, оказывается, меня знаешь! — хвастливо угрозил Олег.