После дремотного тепла кабины сразу почувствовалась болотная сырость. Пахнуло взбаламученной гнилью, а из моторного отсека — перегретым автолом. От движений сержанта и прапорщика «гэтээска» слегка заколыхалась на воде бочажины.
Волков похлопал рукой по брезентовому тенту пассажирского отсека и громко спросил:
— Сержант Федоров! Ну как вы там? Живы?
— Все нормально, товарищ прапорщик! — высунулась из отсека голова сержанта. Федоров был без пилотки, и Волков обратил внимание, что его соломенные волосы густо забрызганы грязью. — Черпанули через борт водички, правда… Но мы ее сейчас банками вычерпаем!
— Погоди-ка черпать, пехота! — перебил его долговязый, вечно улыбающийся, чумазый Серега Максимов. — Давайте-ка все по местам! Попробую назад сдать, может, и выберемся…
Заревел двигатель, погнали мощные струи горячего воздуха вентиляторы. Транспортер дернулся и медленно пополз назад, но тут же натолкнулся на край бочажины и беспомощно забарахтался, взбаламучивая гусеницами болотную жижу.
Максимов выключил зажигание и, откинувшись на спинку сиденья, вытер лоб тыльной стороной перепачканной в автоле ладони.
— Шабаш, приехали! — мрачновато заключил он. — Дергаться взад-вперед — только бензин понапрасну жечь.
В кабине стало тихо, только одинокий комар ошалело бился о стекло, да слышно, как в пассажирском отсеке приглушенно шкрябали по дну транспортера консервные банки — солдаты вычерпывали воду.
Ну, что будем делать, Серега? — вглядываясь в усталое, перепачканное мазками машинного масла лицо водителя, спросил Олег.
Надо бы сосенку длиной три-четыре метра, товарищ прапорщик. На траки гусениц закрепим две серьги из цепей, просунем в них сосенку — и вперед! Бревно будет опираться на края бочажины, и мы выскочим.
— Все это хорошо, конечно, но до сосенок еще добираться надо… — в раздумье произнес Волков. — А кругом топь, до кромки тайги километров пять будет. Так что не меньше трех-четырех часов провозимся… Эх, как же все-таки тебя, Серега, угораздило? — укоризненно покачал он головой.
— Ну не нарочно же я, товарищ прапорщик! — обиделся сержант и стал выбираться из кабины. — Раз виноват, сам за бревном и пойду. Только человека в помощь дайте — мне одному не дотащить.
— Сержанта Федорова возьми, он покрепче остальных.
— Есть взять Федорова! — снова повеселел водитель. — Эй, пехота! — зычно крикнул он в пассажирский отсек. — Сержанта Федорова в мое распоряжение! Да быс-стра-а!
— Чего это ты раскомандовался, мазутчик? — парировал этот несколько оскорбительный выпад Федоров. — Мне не ты, а товарищ прапорщик начальник. Мое отделение в его распоряжение придано!
Слова «мое отделение» сержант подчеркнул особо, со всей солидностью, на которую только способен воинский начальник в восемнадцать лет.
— Ну ладно, ладно! Поговори у меня, комель потащишь! — беззлобно пробурчал Максимов, извлекая из люка кабины двуручную пилу. — Ты у меня физицски посовершенствуешься!
— Э-э! Хватит! Побалагурили и будет! — прервал их шутливую перебранку Волков. — Сержант Федоров, передайте автомат мне, пойдете с Максимовым за бревном.
— Есть! — звонко отозвался тот и, привстав на кромке заднего борта, приготовился к прыжку, выискивая место понадежнее.
— Отставить прыгать!! — крикнул Олег, но опоздал.
Сержант прыгнул, держа автомат в руке, и сразу же провалился по пояс в болото. На какое-то мгновение все буквально опешили.
— Не двигайся! — что было сил закричал Волков. — Федоров, не двигайся, слышишь?!
— Слышу… — каким-то заледенелым голосом отозвался сержант. Он все-таки сделал попытку выбраться из трясины, отчего провалился еще глубже, но выполнить команду Волкова в конце концов сумел — выбросил вперед широко расставленные руки, намертво зажав в них ствол и приклад автомата.
Олег выдернул из кабины свой рюкзак, рванул клапан кармана, где у него находились самые необходимые в аварийных ситуациях вещи, и достал свернутую в тугой моток парашютную стропу, на конце которой было привязано небольшое свинцовое грузило.
— Держи, Федоров! — крикнул он и, зажав конец стропы в руке, метнул клубок.
Бросок оказался удачным: словно лента серпантина, стропа развернулась и легла у головы сержанта.
Только сейчас заметил Волков, какой отчаянный страх застыл в глазах Федорова, как посерели его губы.
«Напугался здорово, — машинально отметил он. — Главное, чтобы не начал барахтаться — тогда конец, не успеем помочь!»
— Федоров, голубчик, только не шевелись! — ласково попросил Олег. — Договорились? Твое дело сейчас лежать смирно и все… А теперь совсем тихонько освободи правую руку и вяжи стропу за автомат. Потихонечку, потихонечку…
Сержанту удалось это сделать.
— Ну вот и молодчина! Вот и порядок! — обрадовался Волков. — Сейчас мы тебя в два счета вытащим!.. Ну-ка, хлопцы, — передал он конец стропы в чьи-то руки в пассажирском отсеке, — беритесь покрепче и по моей команде тяните. Рр-раз, двва-а, три!
Стропа натянулась. Автомат в руках Федорова слабо шевельнулся, но тело его трясина не отпустила.
— Не получается что-то, товарищ прапорщик!. — с надеждой глядя снизу вверх на Волкова, пожаловался сержант.
