Засидевшийся в тесноте кузова пес подпрыгнул от возбуждения и прыжками унесся в тайгу.
— Как настроение, чекисты? — спросил Волков у стоящих в строю солдат.
— Товарищ прапорщик! Оружие, боеприпасы, снаряжение в отделении налицо! — отрапортовал сержант Федоров. — Настроение бодрое! Шинели вот только надо бы в порядок привести — перемазались все как черти… — добавил он уже совсем не по-уставному.
— Загидуллин, давай-ка след тех двоих проработаем. Начинай с просеки, а то здесь почва твердая — видимых следов нет.
— Есть, командир!
Выбежав с просеки, Дик уверенно потащил инструктора в направлении деревни.
— Сержант Максимов и рядовой Сартания! Остаетесь для охраны транспортера и наблюдения за местностью. Связь со мной по радиостанции. Отдыхать пока запрещаю. Старший — сержант Максимов, — поставил задачу Волков. — Федоров, выдайте им одну «триста девяносто вторую»[6]. Остальные за мно-ой, бегго-ом, марш!
…До деревни оставалось метров восемьсот, как Дик неожиданно потерял след. Это произошло на поскотине, отгороженной от тайги жердевым забором и испещренной следами коровьих и овечьих копыт. Загидуллин сделал несколько попыток поставить овчарку на след, но Дик вел себя как-то странно — шерсть на нем встала дыбом, он упрямился и даже огрызался на хозяина.
Так продолжалось минут пятнадцать.
— Все, командир, работать пока не будет! Я его характер знаю! — утирая со лба пот, сокрушенно вздохнул Загидуллин.
— А в чем же дело?
— Черт его знает. Скорее всего устал. В «гэтээске»-то он, считай, одними выхлопными газами дышал… Для людей и то тяжко, не то что для собаки! А может, и медведь здесь недавно ходил, кто его знает, — предположил он. — Ишь как шерсть-то на Дике вздыбилась…
— Ладно. Выдвигаемся в деревню, — принял решение Волков.
…Глухарная была уже хорошо видна. Стояла она на угоре, отчетливо просматривались ее потемневшие от времени и дождей рубленые избы. В лучах начинающего подниматься солнца подслеповато поблескивали стекла окон.
Чернели вспаханные огороды, по правую руку от деревни в распадке синела разлившаяся река. На крутом ее берегу угрюмо застыл черно-зеленый кедрач. Было тихо, только в воздухе лениво звенели утренние комары.
Вдруг в деревне резко хлобыстнула пулеметная очередь тракторного пускача и приглушенно запыхтел, забулькал дизель.
— Эге! Похоже, техника имеется! — повеселел Олег. — Может, и с ремнем генератора что-нибудь придумаем!..
Едва только группа Волкова поравнялась с крайними избами, как ее разноголосо облаяла невесть откуда взявшаяся свора деревенских собак.
Основную долю внимания псы уделяли, конечно же, Дику, который невозмутимо шагал рядом с хозяином. Всем своим видом этот огромный пес, казалось, выказывал полнейшее равнодушие и презрение к пустобрехам. Но слегка напружиненный хвост говорил о том, что он начеку и в любую минуту готов вступить в схватку.
Шедший рядом с Олегом Загидуллин на всякий случай взял поводок совсем коротко, для верности намотав его на руку. На длинном поводке Дик мог так дернуть, что и на ногах не устоишь…
Волков резким движением нагнулся и схватил валявшуюся на земле суковатую палку.
— А ну пошли отсюда! — замахнулся он на собак.
Те бросились врассыпную, но через несколько секунд принялись лаять с удвоенным остервенением.
— Бесполезная затея, Олег! — рассмеялся Загидуллин — Они Дика за волка принимают, вот и бесятся… А вообще, скажу я тебе, собачки отменные. Обрати внимание вон на того кобеля с оторванным ухом. Местная охотничья порода. Хоть на лося, хоть на медведя, хоть на белку — универсал-собака! А вот эти, поджарые пятнистые — оленегонные. От ненцев, видать, завезли их… Да будет вам! Уймитесь! — не выдержав, прикрикнул он на разъярившихся псов.
У дома с веселыми светло-голубыми наличниками и здоровенной цифрой «шестнадцать» на крыше Волков дал группе знак остановиться.
— Слушай, Равиль, — подозвал он инструктора, — надо бы зайти. Похоже, лесник тут живет. Поговорим по нашим интересам, может быть, он видел тех двоих?..
Звякнула щеколда, и в воротах появился хозяин — сухощавый, седой, но еще крепкий старик. На вид ему можно было дать лет шестьдесят — шестьдесят пять. Одет он был в выцветшую ковбойку, солдатское галифе, на ногах — шерстяные носки и старенькие калоши.
— Здравствуйте, хозяин! Солдат на постой примете? — обратился к нему Волков.
— Здорово, здорово, коль не шутишь! — защищая ладонью глаза от солнца, отозвался тот. — Афанасей Иванович Сюткин… Афанасей Иванович… Афанасей Иванович… — представлялся он, поочередно пожимая солдатам руки. — Учения у вас, што ли? Али беда какая приключилась? — спросил лесник, жестом приглашая зайти во двор.
— Беда, Афанасий Иванович. Побег. Из колонии сбежал опасный преступник. Двое суток уже прошло, а пока ни слуху ни духу! — ответил Волков, проходя по узкому дощатому настилу.
Они с лесником присели на аккуратный штабель ошкуренных бревен, закурили.
— С оружием али как ушел-то?
— Пока точно не знаем. Но на месте побега финку обронил. Оружие для него не проблема… На охотничью избушку набредет — вот ему и ружья, и припасы… Сами ведь знаете.
