«Ну нет, тебя я тоже теперь в живых не оставлю, сука продажная!» — решил Рыбаков, лихорадочно перезаряжая ружье.
Он настиг Ржавого метров через восемьсот и всадил три заряда картечи в его обезображенную ожогом спину.
«Ну все, Коля! Теперь конец один! — трясся Рыбаков в лихорадке возбуждения. — Назад дороги нет три мертвяка — верная „вышка“! Сдергивать, сдергивать отсюда надо! По-срочному!»
Преодолевая отвращение, он нагнулся над Селезневым, стараясь не смотреть на его лицо с выпученными стекленеющими глазами, снял с его руки компас и подстегиваемый страхом, не разбирая дороги, ринулся в чащу.
Очнулся Волков как-то разом. Перед глазами прошлогодняя сухая листва, горьковато так пахнет…
В голове гудит и чем-то холодным покалывает, буд. то льдинки там…
Попытался встать, но сил не хватило, затошнило, все поплыло перед глазами.
Несколько раз вдохнул поглубже воздух — вроде полегчало. Потихоньку поднялся на ноги — почувствовал, что его качает, как березу на ветру… Ощупал голову — левое ухо и волосы мокрые от крови, ладонь сразу стала красной и липкой.
«Вскользь зацепило, видать… — подумал он вяло. — Надо бы перевязать…»
Сознание постепенно возвращалось, и он попытался вспомнить, что же произошло.
«Так… Давай все по порядку… Кандычев опрашивал этого рыжего мужика с обожженной спиной… Наклонился над ним… А я? Я спросил, когда ушел Рыбаков? Так, вроде так было… Потом Кандычев быстро поднялся и… что? Стоп, стоп, погоди! А где же Кандычев?»
Преодолевая противную слабость, Олег повернул голову. Сквозь застилающую глаза пелену, метрах в пяти от себя, заметил Петра.
Лейтенант лежал, вытянув перед собой руку с пистолетом. Пола брезентового плаща задралась, прикрывая ему голову, и казалось, что Кандычев крепко спит. Рядом валялась растерзанная картечью милицейская фуражка.
«Убит!» — мелькнула мысль, и в груди у Олега все похолодело.
Он шагнул к лейтенанту раз, другой… Ему хотелось сделать это как можно быстрее, но ноги были как ватные, плохо слушались.
С трудом добрался-таки, нагнулся над лейтенантом. Рукав плаща Кандычева набухал бурым пятном. Олег приподнял лейтенанта за плечи.
— Петя, Петро! Ну как же ты так?.. — шептал он, трясущимися руками расстегивая пуговицы плаща. — ] Сейчас, сейчас перевяжу тебя! Сейчас…
Голова Кандычева не держалась, моталась бессильно, но в какой-то момент Волкову почудилось, что тот слабо застонал. Прислушался — точно!
— Жив! Жив!! — обрадовался Олег.
Он осторожно снял с лейтенанта плащ, вытащил финку и по швам отрезал липкие от крови рукава кителя и рубашки. Осмотрел раны и понял — две картечины прошили предплечье Кандычева навылет. Кровь фонтанировала и обильными ручейками стекала на землю.
Волков подхватил раненого под мышки, подтащил к пню, прислонил к нему спиной.
— Ты потерпи, Петро, я мигом! — приговаривал Олег, доставая индивидуальный пакет.
Зубами дернул нитку — прорезиненная оболочка разорвалась и обнажила белизну бинта. Наложив подушечки пакета на раны, он сделал перевязку. Потом осмотрел тело Кандычева, но других повреждений не нашел.
— Ну вот и ладненько, вот и чудненько… — тихо приговаривал Волков, радуясь этому. — Рана у нас не очень опасная, кость вроде не задета… Доктора руку подштопают, починят… Все будет хорошо… Только не спи, Петя, нельзя сейчас спать!..
Он легонько потрепал Кандычева по небритым щекам и тот, застонав, открыл глаза.
— Сильно меня? — тихо спросил лейтенант.
— Ты лежи, лежи, не шевелись! — попросил Волков. — Все у тебя уже хорошо… Рана навылет, неопасная… Крови вот только много потерял. А фуражечку-то твою, погляди-ка, в клочья разнесло! Знать, в рубашке ты родился, товарищ инспектор!
— Мм-м… — простонал, кривясь от боли, Кандычев. — А бандиты где? Ушли?
— Ушли, Петро. Ну да ничего, мы их все равно достанем! Через часок-другой вертолет здесь будет…
— Да-а… Ты посмотри, как глупо получилось!.. — поморщился лейтенант. — Перехитрили они нас с тобой, как рябчиков на манок взяли! А пистолет где мой? — вдруг спохватился он.
— У меня, Петя. Не беспокойся.
Кандычев откинул голову на пень и прикрыл глаза.
— Морозит что-то… — пожаловался он, — и спать все время хочется… Сам-то как себя чувствуешь? — после паузы спросил лейтенант.
— Как молоденький огурчик! — пошутил Олег. — Зеленый и в пупырышках!
— Ладно тебе храбриться-то! Вон гляди — вся голова в кровище! Перевязал бы.
— Да это так — царапина! — отмахнулся Волков. — «Чугунок» у меня толстостенным оказался — свинец отскакивает.
— Зайчишка ты! — слабо улыбнулся лейтенант. — Ты вот что, зеленый огуречик, слушай меня и не перебивай. Бери продукты, патроны из моих магазинов и давай по следу. Бандюги далеко не должны уйти, не смогут… Видал, как у рыжего спина обожжена?
— Нет, Петро, — покачал головой Волков. — Это не решение вопроса. Догонять, конечно, надо, но тебя раненого я не брошу!
