За три минуты до конца случилось то, что не должно было случиться. Техничный и быстрый форвард южан, умело прикрывая мяч, шел вдоль линии штрафной площадки. Но делать ему было нечего: и нанести удар невозможно, и дать пас некому. Вдруг Игорек попятился назад: перекрывать еще одного нападающего южан.
— Куда ты?!! Он же в офсайде! — взвыл кто-то рядом с Олегом.
Но было поздно. Тот, что владел мячом, мгновенно вошел в коридор, сделанный Игорем, получив секунду-другую на подработку мяча, прицельно выстрелил в верхний угол. Тут же на него восторженно взгромоздились темпераментные партнеры.
Олег Александрович не стал ждать финального свистка и спустился вниз. Опять принимал парад. Первыми прошли устало-довольные южане. Их тренер увидел Олега Александровича, подошел, двумя руками — искренне уважал пожал ему руку и сказал с милым акцентом:
— Рад видеть вас, Олег Александрович!
— И я тебя, Тэд.
Южане скрылись в своей раздевалке. Наконец появились и наши. Олег Александрович, увидев Игоря, тихо позвал:
— Иди сюда!
Игорь подошел. Олег Александрович, коротко размахнувшись, ладонью сильно ударил его по лицу и зашагал к выходу.
Семнадцатый троллейбус выехал на Садовую, сделал поворот над тоннелем у Нового Арбата и остановился. Олег Александрович выпрыгнул из троллейбуса и, немного пройдя вниз, вошел с Проточного переулка в дом с башенкой.
На седьмом этаже позвонил в тридцать четвертую квартиру.
— Кто там? — осведомились через некоторое время из-за двери хорошим басом.
— Воров боишься, что ли? — раздраженно осведомился Олег Александрович.
— Я без порток, — пояснил через закрытую дверь бас, и дверь открылась.
Басом обладал могучий, но сильно обросший жиром амбал под два метра. Амбал был в трусах, с мокрыми волосами, горячий — только что из-под душа.
Олег вошел в нелепую, с кухней посередине, роскошно обставленную антиквариатом квартиру, скинул плащ на предтелефонное кресло, прошел в гостиную, уселся на финский мягчайший диван и спросил без любопытства:
— Собрался куда?
— У меня в десять встреча, — ответил амбал, причесываясь.
— Где, если не секрет? — Олег глянул в окно — там уже темнело, глянул на часы — было девять.
— В ресторане Битцевского пансионата. — Амбал влезал в рубашку, и поэтому ответ прозвучал глухо.
— Что ж не у себя в заведении? Или как директор, знающий качество собственной кухни, остерегаешься принимать изготовленную там пищу?
— Не остерегаюсь. Просто у меня сегодня — санитарный день, а следовательно, выходной. Что ж ты, Алик, все вокруг да около ходишь? Кто оказался прав?
— Ты все видел по телевизору, Гоша. Зачем же спрашиваешь? Ну, а если тебе необходимо, чтобы я признал свое поражение — пожалуйста. Да, ничья. Да, два — два. Да, ты прав.
Гоша от восторга загоготал, как гусак.
— Не надо быть наивным дурачком, Алик. Годы у тебя не те.
— Ты спешишь? — догадался Олег.
— Да. Пора, — признался Гоша и, оправдываясь, добавил: — Ты же знаешь, я никогда не опаздываю.
— Знаю, знаю… Ну что ж… — Олег поднялся с дивана.
— А то поехали со мной. Ты ведь поговорить хочешь. — Гоша вдруг загорелся этой идеей. — Ты в глубокой завязке, я за рулем, так что спиртное исключено. Посидим, потреплемся, пожрем как следует.
— А твое свидание? Я не помешаю?
— Свидание сугубо деловое. С поставщиком. Разговор на раз, два, три. Ну, едем?
— Едем, — решил Олег.
Битый-перебитый Гошин «жигуленок» через Даниловскую заставу выбрался на бесконечную Варшавку, вдоль которой тянулись удручающие кварталы города будущего. Олег и Гоша помалкивали. Не выдержал первым Гоша:
— Говорить хотел, а молчишь.
— Все думаю.
— И что надумал?
— Вопрос, — ответил Олег и тут же его задал: — Как это делается, Гоша?
— Как играют на футбольных результатах, что ли? Очень просто, как в рулетку. На выигрыш — проигрыш, на конкретный счет, на несколько матчей, на весь тур. В Москве и Питере это сложнейшие перекрестные пари, а на юге, говорят, все всерьез, и даже букмекерские конторы имеются.
— Подсудное же дело — азартная игра. И не боятся?
— Кого, Алик? Играют все свои: центровые, цеховые, посредники.
— Но их же единицы, Гоша. Откуда капитал?
Гоша опять загоготал. Отгоготавшись, напомнил:
— Я же тебе говорил — не будь дурачком. По почти официальным данным, в Москве тридцать тысяч миллионеров. Это подсчитанных. А неподсчитанных сколько? Миллионеры — люди скромные. Особенно подпольные. Про Закавказье я уже и не говорю.
— А ты — миллионер? — выстрелил вопросом Олег.
— Я-то? Нет, к сожалению.
— Что ж так?
— Мне есть что терять, Алик. Папа-генерал квартиру с богатыми трофеями оставил, сам, когда за сборную играл, кое-что подсобрал, директорское место довольно хлебное…
— Стало быть, подворовываешь по малости?
— Не подворовываю. Просто в руках само собой немного застревает. В рамках неподсудности.
Помолчали недолго. Потом любознательный Олег снова полюбопытствовал:
— А на твое водное поло играют?
— Мое водное поло, Алик, — забава сугубо камерная. Кто им интересуется? Играется футбол. В Москве и Питере — отчасти хоккей. Скоро, думаю, за баскетбол зацепятся, он в зрелище постепенно превращается.
