– Верно. Но от них можно выведать немало интересной информации. Фрейлины – далеко не те распутницы, которыми их рисует молва. Они – кладезь. И они одаривают достойных. Будете ли вы достойным, решится уже сегодня.
Риордан кивнул в знак понимания. Эти прекрасные девушки, похоже, являлись неким буфером. В высший свет можно было пройти по билету. Этот билет выдавался в постели одной из них. Но Риордан уже понял, что светское общество его не интересует. Это радужный пузырь, он переливается, манит, но от этого не перестает быть пузырем. Там царят не возвышенные чувства, там интрига подменяет собой стремление, там коварство берет верх над силой, а похоть начисто уничтожила любовь. Дворянство открывало ему дверь в этот мир, но Риордан не желал задерживаться там надолго.
Вильхольм сходил за своим саквояжем, что оставил у порога гостиной, и принялся доставать оттуда банки и склянки, источавшие приятные ароматы.
– А теперь, с вашего позволения, мы запудрим варварскую татуировку на щеке.
Риордан отстранился и отрицательно замотал головой.
– Не желаете? – улыбнулся Вильхольм. – Зря. Вы – фигура приметная. Ваша татуировка тоже. Не имею понятия о специфике ваших обязанностей, но вряд ли вам поможет, если на первом же светском приеме в шевалье Риордане опознают кадета Воинской школы из Вейнринга.
Риордан немедленно кивнул и придвинул к наставнику свою татуированную щеку. Как показало ближайшее будущее, светский наставник был прав во всем, кроме одного – маскировка была действительно нужна, но она не помогла, поскольку была раскрыта в тот же вечер. Нанося грим на его лицо, Вильхольм обронил несколько сентенций.
– Пудра на физиономиях мужчин не считается в Глейпине чем-то предосудительным. В ряде случаев это приветствуется. Например, сегодня. Принцесса Альпина – обворожительное создание, но кто-то внушил девушке, что у нее слишком заметные поры на коже лица. Глупость, без сомнения! Но королевская дочка теперь запудривает свое прелестное личико каждый раз перед тем, как появиться в свете. И многие следуют ее примеру. Мужчины также. Это не просто простительно, это признак хорошего тона.
Едва преподаватель светских наук откланялся и удалился, как к дому барона подъехали сразу три кареты. Это после деловых визитов вернулся сам Унбог, а кроме того, прибыли вельможи, чтобы торжественно возвести Риордана в дворянский сан – граф Танлегер и глава Зомердагского уезда – престарелый граф Фостурнат. Сама церемония, конечно, носила формальный характер, и единственный, кто к ней отнесся серьезно – это владетель Зомердага.
Риордану стало искренне жаль, что старика вытащили из теплой постели, где он, судя по дрожанию рук и головы, находился. Когда граф Фостурнат произносил слова клятвы, которой вторил Риордан, ему надлежало держать над головой своего нового вассала обнаженный меч. Ввиду тяжести оружия меч заменили шпагой, но даже та выделывала в руках зомердагского владыки такие пируэты, что пару раз чуть не чиркнула свежеиспеченного дворянина по темечку. Наконец присяга была принесена, и Риордан получил на руки вожделенный патент, который пообещал беречь как зеницу ока.
Над подписями графа Фостурната и Посланника красовался самоличный автограф короля Вертрона. Глядя на него, барон Унбог покрутил головой и сказал:
– Ловко проделано, – а потом перевел взгляд на Риордана. – Ну что? Ты готов сунуть в змеиный клубок?
– Да, ваше благородие.
– Хорошо. Тогда едем в королевский дворец.
Кармарлок отправился с ними. По пути он попросил разрешения осмотреть оружие Риордана, проверил баланс, заточку и острие клинка.
– Выглядит неплохо. Ты уже почувствовал ее? – поинтересовался отставной поединщик.
Риордан не понял толком вопроса, но предположил, что речь идет о том, насколько его рука привыкла к тяжести именно этой шпаги.
– Не до конца, – честно ответил он.
– Не тяни с этим, – посоветовал Кармарлок.
Вечер принцессы Альпины проходил в одном из просторных залов Глейпина. Сердце Риордана билось учащенно, но не так, как в его первый визит во дворец. В ярком свете ламп блестели драгоценности вельмож, обнаженные плечи дам поражали белизной кожи и изяществом форм, но сегодня это мало трогало поединщика. Он наблюдал роскошные наряды и богатство обстановки с чувством, как если бы смотрел представление кукол на ярмарке. Все казалось ему показным, не настоящим, даже ослепительные улыбки женщин. Единственно, что понастоящему заботило Риордана, это то, как он справится с новой задачей. Впрочем, после опасности, что едва не подстерегла его в сырых тюремных казематах, сегодняшний прием не казался ему слишком рискованным.
