– А я утверждаю, что вы извинитесь, – с нажимом повторил граф Валлей. – Это вам не дуэль молодых повес, где на один удар приходится десять реверансов. От таких поединков остаются красивые шрамы, которые потом можно показывать прекрасным дамам, как свидетельство безумной отваги. Не смотрите на его юность, виконт. Вы не успеете опустить меч после рыцарского салюта, как он насквозь проткнет вас шпагой. Поверьте, я знаю, что говорю. Извиняйтесь!
Глухо и нехотя друг графа произнес слова извинения.
– Вы удовлетворены, Риордан? – с почти неуловимой насмешкой спросил Валлей.
Риордан с достоинством кивнул.
– Тогда мы удаляемся, – граф Валлей бросил на Унбога внимательный взгляд. – Обещаю, что ни я, ни мои знакомые более не будут вам докучать, барон. Желаю удачи во всех ваших предприятиях и надеюсь со временем стать вашим другом. Признаю, что неправильно оценил вас, барон. Вы очень предусмотрительный человек.
– Я всегда к вашим услугам, граф, во всех смыслах, – непринужденно ответил Унбог. – Думаю, что мы неоднократно сможем быть друг другу полезными.
Вскоре мажордом дворца объявил о выходе королевской свиты, поэтому все внимание гостей переключилось на августейшую семью. Ссора между людьми графа Валлея и Риорданом если и не забылась, то, по крайней мере, больше не всплывала по ходу вечера. Громко обсуждались наряды принцесс, все наперебой восхищались их красотой, белизной кожи и совершенством форм. Риордан занял позицию чуть в стороне от общего действа, не слишком далеко, но и не очень близко. Это давало необходимый обзор, а также возможность быстро подойти и вмешаться в любой назревающий конфликт, хотя внутри он понимал, что ничего значительного далее не произойдет – два вызова за один вечер чересчур много даже для данной напряженной ситуации. Барон Унбог большую часть времени провел подле принцессы Веры. Они мило болтали, улыбались, но Риордан не заметил между ними каких-то свидетельств горячей страсти, или барон и принцесса, понимая, что все взгляды прикованы к ним, тщательно скрывали свои чувства.
Потом фрейлины исполнили «Танец снежинок», вызвав бурю рукоплесканий, а после вечер разбился на три больших круга для бесед. Центром одного была принцесса Вера, и он являлся самым многочисленным, немало поклонников и их спутниц собрала вокруг себя ее младшая сестра, а еще один сформировался вокруг герцога Эльвара и его обширной свиты.
Сегодня Риордан в полной мере ощутил тот магнетизм, что внушал присутствующим родной брат королевы Эйны. Некоторые люди даже не то что ходят, они двигаются в прозрачном пузыре их воли. Это такая невидимая оболочка, куда попадают окружающие, и их собственная воля словно растворяется в этом доминирующем пузыре. Она теряется под напором более сильной энергии. Герцог Эльвар представлял собой как раз такой типаж. Все в этом мире повиновалось его прихоти, такова было мощь его волевого пузыря. Когда он шел по просторному залу, его каменные стены будто бы вторили эхом шагам герцога. Некоторые вельможи даже пятились, их взгляды опускались вниз, голоса становились глуше с его приближением. Герцог не замечал опасливых телодвижений знати, он воспринимал такую реакцию как должное. И все равно, те же самые вельможи, что пятились перед ним, словно повинуясь какому-то неведомому притяжению, вновь приблизились к одному из знатнейших людей королевства, едва он затеял беседу с одним из своих приближенных.
На равном расстоянии от всех трех кружков, у самой стены, в тени одного из абажуров, Риордан заметил визира Накнийра, который наблюдал за действом из-под приопущенных век. Поймав взгляд Риордана, визир ответил на него легким приветственным кивком.
Светский прием продолжался заведенным порядком, все гости, слуги и устроители вращались в нем, отыгрывая привычные роли, а Риордан, остро ощущая свою чуждость высшему обществу, покорно ждал окончания вечера. Все завершилось далеко за полночь. Сигналом окончания торжества был исход принцесс, а через какоето время вельможи понемногу потянулись к выходу. Унбог тоже направился к дверям в залу, предварительно сделав знак своему телохранителю. «Ну, наконец-то», – облегченно выдохнул Риордан.
Кареты одна за другой подъезжали к парадному крыльцу Глейпина, забирая гостей по домам. Риордан и барон стояли чуть в стороне, ожидая своей очереди, и переминались с ноги на ногу от стылого ветра. Вдруг Унбог негромко окликнул своего подчиненного:
– Риордан!
– Да, ваше благородие!
– Вот наблюдаю я тебя второй день, но пока не смог разгадать, – задумчиво произнес барон. – Граф Танлегер рассказывал, что ты происходишь из простой семьи. Это правда?
– Точно так, ваше благородие. Из очень простой.
– И большую часть юности ты провел в горах, где охотой добывал себе и родным пропитание.
Риордан согласно кивнул.
– Все верно.
