Он ожидал, что в палату войдет кто-то из наставников или даже поединщик, но из-за двери появился тучный человек в богатом камзоле. Поверх одежды у него висела массивная золотая цепь с бляхой в виде королевского герба, а на поясе еще одна цепь, только серебряная, на которой болталась связка разнообразных ключей. У незнакомого господина было широкое, как блин, лицо, на котором блестели маленькие подвижные глазки, и имелась аккуратная бородка, слегка подкрашенная индиго по последней городской моде. Но несмотря на синюю бороду, самым замечательным явлением на его физиономии был нос. Короткий и широкий, он, словно колонна, подпирал нависающий над ним лоб, а разверстые ноздри придавали обладателю сего носа весьма плотоядный вид. Из-за них казалось, что нос сам по себе заинтересованно взирает на окружающий мир. В целом господин был некрасив, но чрезвычайно примечателен. Один раз взглянув на него, забыть было уже невозможно. Риордан вспомнил, что видел этого человека на маленькой трибуне, и сидел он по правую руку от Мастера войны. Он двигался не торопясь, как персона с положением и облеченная властью. Подойдя к кровати Риордана, посетитель остановился и заложил большие пальцы за широкую матерчатую портупею, которая словно демаркационная линия делила его камзол на две неравные части. Он принял свою позу машинально, как привычную, и со значительным видом уставился на новобранца.
– Итак, я вижу перед собой того самого Риордана, чье имя уже второй день у всех на устах, – заключил он, после того как совместно с носом закончил обозревать объект своего внимания.
– Рад приветствовать вас, э-э-э, господин… – осторожно проговорил Риордан, не зная, как титуловать посетителя.
– Граф. Граф Танлегер, – солидно отрекомендовался тот. – Но в Овергоре все называют меня Посланником, потому что я констебль Глейпина и распоряжаюсь делами короля. Можешь так ко мне и обращаться.
Глейпин – такое название носит дворец Вертрона, сообразил Риордан. А констебль – это управляющий дворца.
– Рад приветствовать вас, Посланник, – повторил Риордан с почтением.
– Король желает видеть тебя, парень. Двор планировал нанести визит в Воинскую школу в ближайшие дни, чтобы произвести смотр пополнения. Но так уж случилось, что главная сенсация теперь лежит в лазарете со сломанной рукой. Хм… непорядок.
Риордан молчал, не зная, что ответить.
– Сколько ты еще здесь проваляешься?
– Доктор сказал, что через три дня освободит мою руку из станка, и я смогу ходить.
– Хорошо. Значит, поступим так. Через три дня я пришлю за тобой экипаж. Тебя приглашают в Глейпин. Это великая честь. Завтра с утра здесь будет королевский портной, он снимет с тебя мерку. По крайней мере, мы успеем пошить тебе парадную форму, которую обычно готовят к присяге, и ты сможешь предстать перед королем в надлежащем виде. Что за блямба у тебя на лице?
– Ее тоже снимут через три дня. В меня попала бесноватая молния, Посланник.
– Отлично! Еще и молния, – восхитился граф Танлегер. – Король будет развлечен. Тем более визит нужно отложить до того, как тебе уберут эту заплатку. Прекрасно! Я рад был приветствовать столь многообещающую личность, но теперь мне пора.
– Простите, Посланник, – робко промолвил Риордан.
– Чего еще?
– Из Вейнринга нас призвали вчетвером.
Граф Танлегер выразил непонимание, красиво изогнув аккуратно выщипанные брови.
– Но король желает видеть лишь тебя.
– Возможно, его величеству будет интересно посмотреть на все пополнение. Это может развлечь его еще больше.
Усмешка слегка исказила черты королевского констебля.
– Для деревенского парня ты довольно дерзок. Хотя, с другой стороны, он уже видел всю остальную рекрутскую команду, кроме вейнрингского призыва… – Посланник посоветовался с носом, задумчиво его почесав. – Ладно. Значит, четыре парадные формы?
– Четыре, господин Посланник.
– Просто Посланник. Этот титул котируется выше, чем господин. Используя вместе «господин» и «Посланник», ты как бы слегка меня принижаешь.
– Посланник, – послушно поправился Риордан.
– Хорошо. – Граф Танлегер круто повернулся на каблуках и стремительно удалился, как чрезвычайно занятый человек.
От сквозняка, вызванного открытой дверью, Риордан поежился и левой рукой натянул на себя серое больничное одеяло. И вовремя, потому что дверь снова распахнулась, и в палату ворвались все трое его земляков. Их лица были полны гаммой чувств – от восторга по поводу его победы до опасений за здоровье товарища.
– Шикарно ты тут устроился, – воскликнул Тиллиер. – Просторно и конюшней не пахнет, как у нас в комнате.
Риордан потыкал пальцем в деревянный станок, к которому была прикована его правая рука.
– Не хочешь поменяться со мной местами?
Когда они все устроились на соседних постелях, он спросил:
– Что творится в Школе после нашего боя?
Ответил Хоракт:
