– Вы видите следы от его ударов, господин капрал? Это ли не жестокость?
Скиндар ничего не ответил.
Рядом с Хорактом и Дертином стоял немолодой седобородый оружейник в засаленном фартуке. После окончания восьмого раунда он сказал в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Я немало повидал здесь поединков между новобранцами, но такой разницы в мастерстве не припомню.
– Будь я проклят, если этот парень не попадет в первую десятку на ближайшей войне, – отозвался один из его товарищей.
Нечто похожее происходило и на трибунах. Сначала нестройно, а потом слитно и яростно зрители начали скандировать:
– Ро-грейн! Ро-грейн!
– Что они там орут? – спросил Дертин у оружейников.
– Рогрейн – это звание, которое присваивается поединщику, если он сразу после присяги попадает в первую десятку бойцов, – ответил седобородый. – Строго говоря, оно означает наемник в переводе с меркийского. Оттуда и пошло.
– В смысле?
– Чаще всего им награждают наемных воинов, которые продают свои мечи тем, кто готов за них достойно заплатить. Вертрон никогда не пользовался услугами рогрейнов, мы всегда гордились своей Воинской школой и ее выпускниками. Возможно, что этому малышу, Риордану, суждено стать первым рогрейном в истории Овергора.
Герольд призвал трибуны к порядку и объявил начало девятого раунда. Подгоняемый болельщиками, Риордан снова принялся теснить Крушителя, обозначая короткие выпады. Тот отбивался, как мог, уже не помышляя об атаках. Он неловко отступал, прихрамывая на травмированную ногу. Риордану на секунду стало жаль недотепу, но потом он вспомнил о поддевках силача, а также об ударах, которые едва не проломили его панцирь, и ожесточение вновь сковало ему сердце. Он хотел закончить поединок каким-нибудь эффектным приемом. Например, уколом в грудь. Но при этом не забывал об осторожности. Как охотник, он отлично помнил, что раненый зверь становится крайне опасен. Именно поэтому он медлил в предыдущей схватке, поэтому выжидал и сейчас. Наконец, после очередной попытки перерубить шпагу оппонента, Крушителя по инерции развернуло, и его торс оказался открыт для атаки. Тогда Риордан выполнил первый за сегодня выпад с подшагом и просто-таки вогнал свой клинок в грудь соперника. Удар был настолько силен, что шпага раскололась вдоль лезвия, железное дерево не выдержало столкновения со стальным доспехом.
Риордан не сумел рассчитать только одного – степени, до которой его противник измотан, надломлен и испуган. Крушитель, видя, что его вот-вот проткнут клинком, уже не осознавал, что это всего лишь тренировочный бой, а его грудь надежно защищена броней. Он на рефлексах просто отмахнулся топором от Риордана, хотя уже не успевал отразить его выпад. Более того, он сделал это правой, травмированной рукой, и рукоять топора вырвалась из его нетвердой хватки, а само оружие лезвием ударило Риордана по предплечью. Тот охнул, выпустил шпагу и подхватил правую руку левой. Риордан до крови прикусил губу, а после опустился на одно колено.
Трибуны ревели, за его спиной в воздухе мелькал белый флажок герольда, но Риордан продолжал находиться в скрюченной позе. Пришедший в себя Крушитель навис над ним своей необъятной тушей:
– Эй, ты чего?
– Чего? – прошипел Риордан. – Ты сломал мне руку, дубина!
Подошел Скиндар. Ему одного взгляда хватило, чтобы все понять, после чего капрал повернулся к маленькой школьной трибуне и оглушительно закричал, одновременно махая рукой:
– Доктора Пайрама сюда! Срочно! У нас тут, похоже, перелом!
Капрал сурово посмотрел на Крушителя:
– Желаю тебе удачи на трибунале, сынок. Тебя предупреждали.
С перекошенным от боли лицом Риордан процедил:
– Я сам допустил ошибку, господин капрал, когда отказался надеть наручи. А у Крушителя в поединке была повреждена рука, поэтому неудивительно, что он не смог ей удержать топор. По-моему, это случайность и ничьей вины тут нет.
– Мы сами разберемся, – проворчал Скиндар. – Если сможешь идти, топай в сторону лазарета. И да – ты сегодня победил. Крушитель?
– Э-э-э, – в ответ раздалось нечленораздельное мычание.
– Человеческую речь позабыл? Так сильно тебя угостили?
Сглотнув слюну и тяжело выговаривая слова, противник Риордана принес ему извинения за ответный удар и признал свою неправоту в их разногласиях. Так было принято. Победитель получает все, а проигравший остается в дураках.
