В суете приготовлений к выезду в последний момент вдруг вспомнили, что от щеки Риордана позабыли отлепить компресс. Был немедленно вызван Пайрам, который, перемежая манипуляции ироническими замечаниями, размочил свою лечебную нашлепку, и творение Ариста предстало во всей красе. На щеке курсанта горела ярко-синяя спираль, под завитками которой полностью скрылся звездчатый шрам от удара молнии. Начало спирали словно состояло из синих искр, потом они сливались в единый луч, который будто бы вкручивался в лицо курсанта. С новым украшением физиономия Риордана преобразилась. Она стала цельной, как если бы рисунку художника не хватало последнего мазка кистью, и вот он был произведен. Врожденные страхолюдные черты словно сгруппировались вокруг этого рисунка. Теперь его лицо уже не внушало отталкивающего чувства, наоборот, в нем проступила некая притягательная внутренняя сила, до поры скрытая от любопытных глаз.
Вдоволь насмотревшись на щеку новобранца, Скиндар задумчиво хмыкнул:
– Я слышал, что в былые времена поединщики разукрашивали себя подобными художествами, когда приносили свою жизнь на алтарь какого-нибудь божества. Обычно это сопровождалось обетом. Похоже, в Школе оживают древние традиции. Парень, ты положительно не даешь скучать городским сплетникам.
В дверь лазарета постучал слуга и сообщил, что карета Посланника стоит у ворот. Капрал хлопнул в ладоши.
– Так, всем накинуть колпаки плащей. В Глейпине вести себя смирно, не болтать. Тиллиер, к тебе относится, на вопросы отвечать кратко, по сторонам не озираться. И ничего не хватать своими лапами. Ясно?
– Ясно, господин капрал, – гаркнули курсанты.
– Кто не справил естественные надобности, сделать это безотлагательно. Ожидание королевской аудиенции бывает долгим.
Колеса экипажа звонко пересчитывали камни мостовой, а курсанты сквозь цветные стекла на дверцах жадно всматривались в повседневную городскую жизнь. Было за полдень. Когда они проезжали мимо харчевен, до них доносились ароматы снеди, в которые вплетался хорошо различимый запах помоев. По тротуарам спешили и просто прогуливались жители, торговки в чепцах волокли куда-то корзины яблок, лотошники горланили о своем товаре, с полотняных навесов служки стряхивали дождевую воду Пару раз они с трудом разъезжались с телегами, при этом с козел слышался громогласный окрик форейтора:
– Дорогу карете Посланника!
Один раз мимо них проследовала кавалькада всадников, одетых не слишком броско, но в полном вооружении. Вернее так показалось новобранцам, пока Скиндар не заметил важно:
– Герцог Эльвар со свитой на охоту направился. Судя по пикам, едут за полорогими быками.
– Так время-то, господин капрал, – негромко заметил Риордан, как бывший охотник.
– Ну и что время? У знати только день начинается. Королевские егеря наверняка уже загнали ему стадо. Сейчас подколет пару телят и к вечеру опять будет в Глейпине. А дальше у них танцы и прочие увеселения до утра. Придворная жизнь, она такая, много здоровья требует.
Риордан отметил для себя, с каким неодобрением в голосе капрал высказался о герцоге. Эльвара в Овергоре мало кто любил, впрочем, тот и не искал народной любви, предпочитая ей власть и влияние.
Карета выехала на уже знакомую им по первому дню в Овергоре Цветочную улицу.
– Чем это так запахло? – не обращаясь ни к кому, брякнул Тиллиер.
– Цветочными лепестками, – охотно пояснил Скиндар. – Тут такая мода. Их целые чаны замачивают, чтобы потом выливать цветочную воду на тротуары. Почти у каждого дома свой аромат.
Через минуту карета остановилась у фундаментального кованого забора, ограждавшего королевский дворец. Форейтор доложил страже о цели визита, после чего дверца кареты распахнулась, и в проеме возникла фигура одного из стражников. Его обветренное лицо наискось было пересечено шрамом.
– Оружие сдать, – сухо распорядился он, потом увидел Скиндара и улыбнулся. – Сладкой смерти, Ловкач.
– И тебе, Летяга, – ответил Скиндар. – Как служба?
– Паршивая работенка, – осклабился тот. – Не то что на Парапете Доблести. Привез молодняк?
– Точно.
– А Биккарт?
– Мастер войны остался в Школе.
– Понятно. Это те самые, из Вейнринга?
– Угу. Мы без оружия.
– Проезжайте. Заглядывай как-нибудь, Ловкач. Мы почти каждый день ошиваемся в «Распоротом брюхе», это на улице Точильщиков.
– Увидимся, Летяга.
Стражник повернулся от двери и бросил кому-то:
– Этих не обыскиваем, они с Ловкачом.
Ворота Глейпина распахнулись с мелодичным звоном, карета въехала на территорию дворца и почти сразу же остановилась.
– Дальше топаем пешком, – сказал Скиндар. – К парадному входу нас не допустят. Вытряхивайтесь.
