Аналогичный пример – концовка следующего сонета 74: «The worth of that is that which it contains, And that is this, and this with thee remains». В буквальном переводе: «Ценность этого в том, что оно содержит, а оно есть вот это самое, и это остается с тобой». Опять та же игра в схоластику. Стиль, воспроизвести который по-русски нельзя, он чужд строю русского поэтического языка. Пастернак и здесь ближе всех к духу и стилю оригинала: «А ценно было только то одно, / Что и теперь тебе посвящено». Даже шекспировское перетаптывание на одних и тех же словах (that повторяется три раза в двух строках, this – два раза) не пропало, но отразилась в звуко-смысловых повторах перевода: «только то одно», «что и теперь тебе посвящено».
Пушкин писал, что следить за мыслью гения – есть уже высокое наслаждение. Читать гениального писателя в переводе другого писателя того же масштаба значит следовать за двойной нитью мысли – автора и переводчика – нитью, переплетенной, перевитой, как хромосома.
Переведенное стихотворение есть дитя, у него двойная наследственность. Как это происходит? Переводчик смотрит на красоту оригинала, влюбляется в него – и по закону страсти, по закону неизбежного Эроса, стремится им овладеть. Рождается стихотворение, в котором мы с умилением узнаем черты обоих родителей. Иногда говорят: переводчика не должно быть видно, он должен стать прозрачным стеклом. Но дети не рождаются от прозрачных родителей; чтобы зачать ребенка, нужны создания из плоти и крови.
Апрель 2009<p>Приложение</p>Сонет 66Tired with all these, for restful death I cry:As to behold desert a beggar born,And needy nothing trimmed in jollity,And purest faith unhappily forsworn,And gilded honour shamefully misplaced,And maiden virtue rudely strumpeted,And right perfection wrongfully disgraced,And strength by limping sway disabled,And art made tongue-tied by authority,And folly (doctor-like) controlling skill,And simple truth miscalled simplicity,And captive good attending captain ill:Tired with all these, from these would I be gone,Save that, to die, I leave my love alone.Сонет 73That time of year thou mayst in me beholdWhen yellow leaves, or none, or few, do hangUpon those boughs which shake against the cold,Bare ruined choirs, where late the sweet birds sang.In me thou seest the twilight of such dayAs after sunset fadeth in the west,Which by and by black night doth take away,Death’s second self, that seals up all in rest.In me thou seest the glowing of such fireThat on the ashes of his youth doth lie,As the death-bed whereon it must expire,Consumed with that which it was nourished by.This thou perceiv’st, which makes thy love more strong,To love that well which thou must leave ere long.
