И вот уж куплено кольцо, Назначен свадьбы срок,И злая мать сама несет Торжественный пирог."Не деве завтра день взойдет, А молодой жене" — —Так Эдвард матери в тот день Сказал наедине.Он был с ней в горнице вдвоем; И побледнела мать:Шагала Мери наверху, Готовила кровать.Когда же по ступенькам вниз Спускаться стала дочь,Она внезапно поднялась И молча вышла прочь.Она стояла за дверьми; Вот дочь подходит к ней —"Уйди! Уйди! — вскричала мать, Сюда входить не смей.Меня с товарищем моим Ты разлучить пришла?" — —И злая ненависть огнем Глаза ее зажгла.Бедняжка Мери, замерла, Пригвождена к земле,Бледна, как призрак неживой, Блуждающий во мгле.Она ни плакать не могла, Ни биться, ни стонать,Она не крикнула: "Зачем Нельзя войти мне, мать?",Но, как безумная, наверх Вдруг, бросилась онаИ там на брачную постель Упала, сражена.Мать снова в горницу вошла, В которой Эдвард был,И так cказала: "Нет, нельзя, Чтоб ты ее любил.Она мне дочь, и эту боль Ношу я столько лет;Я час кляну, когда ее Произвела на свет.Она надменна и горда И зависти полна,И лицемерна, и хитра, И лживей, чем волна.Когда ты с ней пойдешь к венцу, Тебя несчастье ждет;Она твою погубит честь И сердце разобьет.О боже, сколько лет я с ней Делила смертный грех!Она мне дочь, и тайну я Хранила ото всех.Она мне дочь; и для нее Я на погибель шла;Я не могу творить молитв, — Так ноша тяжела.Готова на ветер сорить Она твоим добром,И ты хоть вешайся при ней, Ей будет нипочем".Потом промолвила нежней И за руку взяла;"За твой единый поцелуй Я все бы отдала.И если б захотел ты взять Меня своей женой,Я б завещала все тебе, Все, что ни есть за мной".Тут юный Эдвард с места встал И начал хохотать"Ты верно не в своем уме Или хлебнула, мать!"Безмолвно на колени пав, Молчала долго мать;Три раза колокол большой Успел бы прозвучать."Та дочь над головой моей, Кого носила я,Пусть будет проклята навек Отныне кровь твоя!Будь проклят час, когда твой крик Раздался в первый раз;Будь проклят твой могильный ров На кладбище у нас!"Проклятье матери наверх До Мери донеслось,И ложе брачное под ней Дрожало и тряслось.Во гневе Эдвард вышел в дверь И посмотрел назад:Стояла на коленях мать Поднявши к небу взгляд.На брачном ложе он нашел Трепещущую дочь."Мой друг, здесь нехороший дом, Мой друг, нам нужно прочь!"Она от страха чуть жива; Он ей помог привстать;"Я бы собаки, — молвил он, Не стал бы здесь держать".Ее от ложа он повел, Повел по ступеням.Она б не смела в этот миг Молиться небесам.А мать с колен не поднялась Средь горницы пустойИ гибель вечную пила Несытою душой.Но вот при звуке их шагов Молитвы шепот стих;Про бога позабыла мать, Едва завидев их.Мать встала — видела ее Служанка в этот мигИ признавалась, что мороз Все тело ей проник.Когда невесту Эдвард вел, С ней торопясь уйти,Мать быстро бросилась вперед И стала на пути.Какой был смысл? Какой был смысл? В словах ее таких:"Я все же вас благословлю, Невеста и жених.Резвитесь, как чета ягнят, Когда цветет апрель;Пусть образ мой не затенит Вам брачную постель.Пусть будет радость ваш удел Средь ночи и средь дня:Уж я стара, уж я слаба, Что вспоминать меня?Что может сделать мать в летах? Вам нечего дрожать.Проклятье — звук, и не придет На брачную кровать".Они ушли, а мать рвала Клочки седых волос,Вся в пене, как в июньский день Томимый зноем пес.
