В саду священника дозрел Тяжелый виноград,И в ветре солнечном кружил Багряный листопад.Еще мотались по кустам Колосья ячменя;Стоит в глазах, как бы вчера, Их свадьба у меня.От церкви через этот лес До Эдварда воротС полмили мшистая тропа В густой тени ведет.Тропою этой с женихом Венчаться Мери шла;Она, хоть и таила грусть, Казалась весела.Чуть на погост она пришли, Где солнышко пекло,У бедной Мери словно кровь От сердца отвело.Чуть сил хватило руку ей Священнику подать;Она все видела, молясь, Там, на коленях, мать.Они пошли в обратный путь — Во след я глянул ей,Как раз, когда она вошла Под сень густых ветвей.Она ступила на тропу, Всю выстланную мхом:Ей было тяжко этот миг Припоминать потом.В тени ее окутал жар, Потом схватила дрожь;Веселый звон колоколов Ее терзал, как нож.Проклятье матери всегда Ужасно для детей:Мать и преступная — все мать, Нет ничего святей.Прошло полгода: тот же яд Таила мать в крови;Но Эдвард был примерный муж, А Мери — луч любви."Сестра все не приходит к нам, Мать запрещает ей:О Эдвард! Я живу с тобой, Я бы хотела быть другой,Живей и веселей.И почему я все грушу? Нет ничего такого.Должно быть, от туманных дней Я не совсем здорова"..Шла изморозь — ни льда, ни вьюг! А если свет блеснет,Бедняжка, чтоб не встретить мать, Не отопрет ворот.Но Эллен в мокроту и грязь, В те мрачные недели,К ним приходила каждый день, И с ней все веселели.О, Эллен верный друг была, Сестры дороже милой!Как жаворонок весела, Она домой лишь к ночи шла,И дом пустел, унылый.У нас на первый день Поста Почти пустует храм: /Угрозы божьи в этот день Должны читаться там.Покойный наш священник мне Признался как-то раз,Что хорошо бы этот чин, Совсем изъять у нас.В то утро мать пришла во храм И к Эллен подошла;У службы Эллен всякий день В посту у нас была.И Эллен встретила ее С приветливым лицом:"Что, если гнев ее утих, И мир вернется в дом?"День был едва на день похож — Так небеса черны;Бывает, ночью храм светлей При четверти луны.Ревела буря, дикий дождь О стекла бил упрямо;Тонули возгласы молитв В гуденье башни храма.Молилась на коленях мать, Поднявши к небу взгляд:"Пусть ту, что рядом здесь со мной, Иссушит тайный яд!Услышь, услышь меня, господь. Мои держащий дни:Ту, что причастна к их любви Навеки прокляни!Будь проклят день ее и ночь На вечные года!"Так помолившись, поднялась, Спокойна и тверда,И вышла в дверь, господень дом Покинув навсегда.Я видел Эллен. Как она Вся побледнела вдруг!Я думал, почему у ней В глазах такой испуг?И после службы близ нее Мы все собрались в круг;Она шаталась, и блуждал В ее глазах испуг.Потом решилась рассказать, Чем сердце смущено:"Ведь это клятва грешных уст, Не все ли мне равно?"И улыбнулась, и принять Старалась бодрый вид,Но лучше, если бы она Заплакала навзрыд.Она твердила, боль в душе Пытаясь побороть:"Ведь это клятва грешных уст, И милостив господь!" — —В ее глазах блуждал испуг, В душе была борьба:"Ведь это клятва грешных уст, Ужель я так слаба?"Бедняжка — девочкой, она У ног моих играла —От Мери утаила все, Ни слова не сказала.Но Мери слышала рассказ; И Эллен обняла:"О, Эллен, нас теперь она Обеих прокляла!" — —Наружи Эдвард под холмом Шагал вперед, назад,Ломая сучья у дерев И прутья вдоль оград.Он их разламывал в руках И в сторону швырял,Как будто бешенство свое Куда девать не знал.Вы виднте тот холм? Под ним Их ферма и теперь.Он слышал их, он слышал все И скрежетал, как зверь.С ним Эллен в горе с детских лет И в радости сжилась,И с нежным именем жены Он имя друга дней весныСоединял, молясь.И он в часы своих молитв К ним не делил любви,И двух имен единый звон Звучал в его крови!Он в дом вошел; в его глазах Была борьба видна;И обе обняли его, И Эллен и жена.Он Мери плачущей лицо К своей груди прижал;Тут ярость перешла в тоску, И Эдвард зарыдал.А Эллен лить не стала слез, Лишь обняла тесней,Как будто что-то пронеслось Ужасное пред ней.
