И призраки встают толпой, Средь белых вод красны, Те, кто казались мне сейчас Тенями от луны. В одеждах красных, точно кровь, Они подходят к нам: И я на палубу взглянул — Господь! Что было там! Лежал, как прежде, каждый труп, Ужасен, недвижим! Но был над каждым в головах Крылатый серафим. Хор ангелов манил рукой И посылал привет, Как бы сигнальные огни, Одеянные в свет. Хор ангелов манил рукой, Ни звука в тишине, Но и безмолвие поет, Как музыка во мне. Вдруг я услышал весел плеск И кормщика свисток; Невольно обернулся я И увидал челнок. Там кормщик и дитя его, Они плывут за мной: Господь! Пред радостью такой Ничто и мертвых строй. Отшельника мне слышен зов Ведь в лодке — третьим он! Поет он громко славный гимн, Что им в лесу сложен. Я знаю, может смыть с души Кровь Альбатроса он.<p>Часть седьмая</p>Лесной Отшельник.
Отшельник тот в лесу живет У голубой волны. Поет в безмолвии лесном, Болтать он любит с Моряком Из дальней стороны. И по утрам, по вечерам Он молит в тишине: Мягка его подушка — мох На обветшалом пне. Челнок был близко. Слышу я: — Здесь колдовства ли нет? Куда девался яркий тот, Нас призывавший свет? И не ответил нам никто, — Сказал Отшельник, — да!Чудесное приближенье корабля.
Корабль иссох, а паруса? Взгляды, как ткань худа! Сравненья не найти; одна С ней схожа иногда Охапка листьев, что мои Ручьи лесные мчат; Когда под снегом спит трава И с волком говорит сова. С тем, что пожрал волчат. — — То были взоры сатаны! (Так кормщик восклицал) — Мне страшно. — Ничего! плывем! — Отшельник отвечал. Челнок уже у корабля, Я в забытье немом, Челнок причалил к кораблю, И вдруг раздался гром.Корабль внезапно тонет.
Из-под воды раздался он И ширится, растет: Он всколыхнул залив, и вот Корабль ко дну идет.Старый Моряк находит спасенье и челноке.
От грома океан застыл, И небеса в тоске, И, как утопленник, я всплыл Из глуби налегке; Но я глаза свои открыл В надежном челноке. В воронке, где погиб корабль, Челнок крутил волчком; Все стихло, только холм гудел, В нем отдавался гром. Открыл я рот — и кормщик вдруг, Закрыв лицо, упал; Святой Отшельник бледен был И Бога призывал. Схватил я весла: и дитя, Помешано почти, Смеется, не отводит глаз От моего пути. — Ха! Ха! — бормочет, — как я рад, Что может Черт грести. — И я в стране моей родной, На твердой я земле! Отшельник вышел и спешит, Скрывается во мгле.Старый Моряк умоляет Отшельника принять его исповедь; и его душа облегчена.
"Постой! Я каяться хочу!" Отшельник хмурит взор И вопрошает: "Кто же ты? Что делал до сих пор?" — И пал с меня тяжелый груз С мучительной тоской, Что вынудила мой рассказ; И я пошел иной. 
