Когда наступает утро, Фингал обращается с речью к своему воинству и поручает предводительство Голу, сыну Морни; согласно обычаю того времени, королю подобало вступить в сражение лишь тогда, когда от его несравненной отваги и умелости зависел исход дела. Король и Оссиан удаляются на утес Кормул, господствующий над полем битвы. Барды запевают военную песнь. Следует описание боя. Гол, сын Морнп, отличается в сражении: убивает Турлатона, вождя с потока Морху, и других вождей, не столь именитых. Со своей стороны Фолдат, возглавивший ирландское войско (ибо Кахмор по примеру Фингала не участвует в битве), тоже сражается доблестно: убивает Коннала, вождя Дун-лоры и, продвинувшись вперед, готов уже сразиться с самим Голом. Но в это время стрела, пущенная наудачу, ранит Гола в руку, и его прикрывает Филлан, сын Фингала, показавший чудеса храбрости. Наступает ночь. Фингалов рог отзывает назад его ратников. Барды встречают их приветственным пением, особенно восхваляя Гола и Филлана. Вожди приступают к пиршеству. Фингал печалится о Коннале. Вводится повесть о Коннале и Дут-кароне, проливающая свет на древнюю историю Ирландии. Карилу поручают воздвигнуть могильный холм Конналу. - Действие этой книги завершает второй день с начала поэмы.
Кто это там над синим потоком Лубара рядом с нависшим оленьим холмом? * Величавый, он оперся на дуб, сброшенный ветром ночным
** Это неожиданное риторическое обращение, описывающее Фингала, позу короля и окружающую обстановку, имеет целью возвысить ум для должного восприятия последующего рассказа о битве. Речь Фингала исполнена великодушного благородства, всецело его отличающего. Группа воинов, которых поэт располагает вокруг своего отца, живописна и изображена весьма умело. Хорошо придумано молчание Гола, поведение Филлана и то впечатление, какое оба производят на душу Фингала. В оригинале речь его по поводу происходящего очень красива. Прерывистые стихи разного размера передают смятение его души, колеблющейся между восхищением, которое вызывает у него молчание Гола (тогда как другие похваляются своими подвигами), и естественным пристрастием к Филлану, достигающим благодаря поведению доблестного юноши высшего предела.
с вершины. Кто ж это, как не Комхала сын, озаряющий поле последней брани своей! Кудри седые его развевает ветер, наполовину извлек он из ножен меч Луно. Очи его обращены к Мой-лене, к темной лавине врагов. Слышишь ли глас короля? Он, словно грохот потока в пустыне, когда тот стремится меж скал гулкозвучных к выжженным солнцем полям.
"Раскинувшись вширь, нисходит враждебное войско. Восстаньте, чада лесистого Морвена! Будьте, как скалы моей страны, где по бурым склонам катятся воды. Радости луч озаряет мне душу. Я зрю пред собою могучую рать. Вздохи Фингала лишь тогда раздаются, когда слаб неприятель, ибо сражение с ним приносит бесславную смерть и могилу, сокрытую мраком. Кто возглавит сраженье против войска Алнекмы? Меч мой должен тогда лишь сверкать, когда велика опасность. Таков был прежде обычай при Тренморе, правителе ветров, и так устремлялся в битву лазоревощитный Тратал".
Вожди к королю склонились. Каждый, казалось, втайне желал возглавить сраженье. Они спешили поведать о подвигах бранных своих и к Эрину взор обращали. Но впереди, далеко от других, сын Морни стоял; молча стоял он, ибо кому же не ведомы битвы Гола? Память о них вздымалась в его душе. Длань его тайно хваталась за меч. За меч, что принес он из Струмона, когда сила Морни иссякла.*
{* Strumon - поток холма; так называлось местопребывание рода Гола в окрестностях Сельмы. Во время похода Гола на Троматон, о чем упоминается в поэме "Ойтона", Морни, отец его, умер. Умирая, Морни повелел, чтобы _меч Струмона_ (сохранявшийся в роду как святыня со времен Колгаха, самого прославленного из его предков) был положен в могилу рядом с ним и в то же время принадлежал его сыну, но с тем, чтобы тот взял его оттуда лишь тогда, когда будет доведен до крайности. Вскоре после того два брата Гола были убиты в сражении Колда-ронаном, вождем Клуты, и сам Гол пошел к могиле отца, чтобы взять меч. От поэмы Оссиана, сочиненной на эту тему, осталось лишь обращение Гола к духу почившего героя. Здесь я предлагаю ее читателю.
Гол
Крушитель щитов гулкозвучных, чья глава темнотою сокрыта, внемли мне из мрака Клоры, о Колгаха сын, внемли!
Шорох орлиных крыл не возмущает моих потоков. Погруженный в туман пустыни, о Струмона гордый правитель, внемли!
Живешь ли ты в сумрачном ветре, что темной волною колышет траву? Не играй пушистым волчцом, владыка Клоры, внемли!
Или верхом на луче ты прорезаешь смятение мрачных туч? Насылаешь на море ветер ревущий и катишь синие волны на острова? внемли мне, родитель Гола, средь ужасов ночи внемли!
Я слышу полет орлов, дубы, шелестя на холме, сотрясают вершины. Страшен и радостен твой приход, друг жилища героев.
Морни
Кто пробуждает меня в глубине моей тучи, где ветры колышут мои туманные кудри? Зачем среди шума потоков глас разносится Гола?
Гол
